Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Дверь в комнату распахнулась, когда мой новый отец возник на пороге. А я давай на него пялиться. Он был среднего роста, но широкий, кудрявый, с длинной русой бородой. Его лоб — в глубоких морщинах, а голубые глаза из-под густых бровей смотрели колюче. Однако тут же смягчились, стоило мне моргнуть.
Отец небрежно отбросил в угол свой деревянный посох и быстрым шагом оказался у кровати. И вдруг как обнял, что аж всё дыхание из груди выходить перестало!
В глазах на секунду потемнело…
Глава 5. Моя новая семья, ч. 2
Милые, если вам понравилась книжка, добавьте в библиотеку, чтобы мы с вами не потерялись. Спасибо!
Мама тут же взвилась, качая головой:
— Куда, Власий?! Раздавишь! Она только в ум пришла!
Отец ослабил хватку, но на немного. Он вспотел и шумно дышал, точно бежал сюда со всех ног. Сразу видно, беспокоился за дочь, как нормальный родитель. Не то что мой…
Нет, всё. Кто-то, может, скажет, что это некрасиво и эгоистично… Но раз уж попала в новую жизнь, то нужно принять её. Верно?
Я осторожно положила ладони на широкую спину, отвечая на объятия. Отец вздрогнул, но улыбнулся и погладил мои плечи. Совсем рядышком трогательно всхлипнула мать. Того самого брата Есения я не увидела, но чувствовала на себе его радостный взгляд.
Так вот она какая — новая семья. Дружная. Повезло мне.
Отец вдруг осторожно отстранился и, сделав серьёзное лицо, уткнул руки в бока. Посмотрел на меня с вымученной строгостью. Стало ясно, он не хотел ругаться на меня, но и спустить всё с рук не мог.
— Ну-ка, поведай, кулёма, как же так вышло-то оказаться тебе на лавке с разбитым челом? Почему не почивала в своей койке?
Опа… попала! Я ведь совершенно не знала, где носило предыдущую хозяйку этого тела. Ну разве что урывками помнила, как сильные руки несли меня куда-то, а потом звучал мужской голос, пахло травами и настойками...
Я уж было открыла рот, но тут матушка пришла на помощь.
— Тю! Нашёл, с кого спрашивать! У Златы, вон, висок разбит, поди и не помнит ничего! Что говорит народ?
— А то ты не знаешь, Надея! — ответил отец, махнув рукой. — Днесь* все дома обошёл, не слыхал никто ничего. Одначе сплетни пускать — тута все горазды!
Мама подумала-подумала, глядя в пол, и вдруг как вскочила, как всплеснула руками! Схватилась ими за голову! Я аж вздрогнула.
— Златка! А платье-то! Когда ж нашлась, платье было на тебе излюбленное! С бахромою! Ой-ой-ой! Духи и боги! Ой-ой-ой!
Я ничего не понимала, да и отец тоже. Брат Есений даже решил уйти в другую комнату от греха подальше. А Надея всё продолжала вздыхать, ходить из угла в угол.
— Ты, шось, опять сбегала повидаться со Всеславкою ночью, а?
Услышав это имя, я поняла, что у меня в памяти что-то щёлкнуло. Наверное, бывшая Злата решила поделиться воспоминаниями о том, кто это такой. Очень вовремя! Оказалось, Всеславом звали сына ткачихи Тихомиры, первого жениха на всю общину. Он — что-то вроде местного секс-символа у молодёжи. И коренной Злате нравился тоже. Причём, настолько сильно, что не побоялась пойти в лес среди ночи, чтобы увидеться с ним!
А потом там со Златой что-то случилось, но что?
Я опять вздрогнула. Матушка поняла про того парня и про побег из дома по одному только красивому платью! Плохо дело, плохо! Слишком уж хорошо Надея знала свою дочь, значит, способна очень быстро раскусить подмену!
Я невольно начала всхлипывать, представив, что меня ждёт в таком случае… Назовут ведь ведьмой и, не разбираясь, сожгут, как чучело Масленицы на костре!
А родители расценили мой плач как страх за участь Всеслава и принялись успокаивать:
— Буде тебе, дитятко, буде… — заговорила матушка, убирая со щёк мои слёзы. — Живали мы в твоём возрасте, тоже ломали дров! Токмо ты ж пойми, что Всеслав и пяточки твоей не стоит! Это он за тобою бегать должен, аки бегал за мной тятька твой!
Из-под бороды отца тут же вылетел прыскающий звук, он поднял глаза к потолку.
— Та кому ты брешешь, Надея?! Не было такого!
Мама, смеясь, ткнула его локтем и подмигнула украдкой, мол, было-было!
Я заулыбалась. Вот, вроде, знала этих добрых людей от силы час, а настолько тёплыми и своими казались, что душа к ним сама тянулась. И я не сопротивлялась этому вовсе.
А пока отец ворчал, что пойдёт да оторвёт Всеславу уши, мама всё успокаивала его, говорила, что сначала поесть надо, остальное потом. А то с этим происшествием и не завтракали ещё.
Я не видела, как хлопотала матушка на кухне, лишь слышала звуки готовки и грохот посуды, доносящийся будто бы с нижнего этажа.
Ого… Раз могли позволить себе красивые платья с бахромой и двухуровневое жильё, значит, жили эти люди безбедно. Из какого же Злата сословия?
Пока я размышляла о новой жизни и своём положении в ней, то несколько раз захаживали ко мне то Есений, то мать с отцом с проверкой. И убегали обратно. От моих предложений помочь открещивались, мол, я слаба пока, лучше обождать пару деньков.
Странное дело… Я считала, что в те времена повелось наоборот — работать на износ, и если кто-то не помогал, того наказывали строго, без еды оставляли…
Наверное, всё же были исключения из правил. Либо Злата особо любимая дочка и белоручка.
Я даже посмотрела на свои новые руки. Да нет, обычные, вроде. С коротко стриженными ногтями и с линией загара там, где рукава. Кончики пальцев начали потихоньку грубеть.
Значит, Злата трудолюбивая. Ох, нелегко придётся!
Нет, в прошлой жизни я, конечно, любила природу и труд. Выступала за разумное потребление и грамотную переработку мусора, собирала флешмобы в защиту окружающей среды, жертвовала на благотворительность по возможности. Часто ездила с друзьями на дачу, помогала полоть сорняки, поливать грядки, копать картошку, подвязывать помидоры…
Но вот доить коров или пасти овец, например, я не умела. Вообще не представляла, как это делается!
Чувство неправильности вдруг остро напомнило о себе. Меня здесь быть не должно, моя жизнь оборвалась у подножья Алтайских гор! И в другом мире, в другой
