Глава 2. Мой спаситель

Раскрыв ресницы лишь на самую малость, непередаваемо удивилась. Я… дышала?! Чувствовала чуть тёплый ветер своей кожей, видела нечёткие очертания деревьев. Не может быть!

А как же гора Белуха? Как же крик Сашки? Я всё ещё помнила это, я не сошла с ума! И я точно упала, когда оборвался трос!

Каким же чудом я уцелела? Что происходит?!

Но я оказалась слишком слаба, чтобы задать эти вопросы вслух, только беспомощно простонала. Надо мной тут же склонился кто-то, пробормотал со странным акцентом:

— Тих-тих, козочка… Щаз я тебя подлатаю, бушь как новенькая скакать.

Голос был немного растерянным, просевшим, принадлежал мужчине около сорока лет. Повидавшему многое за жизнь и от этой же жизни уставшему. И он назвал меня… козочкой? Как-то совершенно не обидно, даже мило.

Я улыбнулась бы, если бы могла. Но вновь лишь тихонько простонала. Меня безумно тошнило, голова раскалывалась, по виску и щеке медленно катилась липкая влага.

И прежде чем мне собрать в себе крошки сил и наконец раскрыть веки, мужчина вдруг поднял меня, поддерживая под шеей и под коленями своими большими грубыми руками. Это стало, мягко говоря, неожиданностью. Я думала, он меня на месте подлатать собирался, а тут куда-то потащил, будто куклу тряпичную!

Хотелось возразить, поспорить с ним, спросить криком: «Вы куда меня несёте?! Отпустите! Я на вас заявление напишу в полицию!»

Но все вопросы и протесты разбивались о мои беспомощные вздохи.

А мужчина продолжал бормотать. Не совсем разборчиво, но в угаданных словах чувствовалась вина. За что же он винил себя?

— Как же я так… как же… смилуйтесь, духи предков… не должна была тут девица оказаться! Ну ничего… потерпи, дотяни до дому!

Да, говор у мужчины всё же странный. Может, он коренной алтаец? Где тогда ребята из группы? Я должна была упасть там, где мы разбили лагерь.

— Са… ша… г-где… — выдавила я из себя почти шёпотом.

Но мужчина то ли не услышал, а то ли не понял. Продолжал нести меня да с сочувствием что-то приговаривать…

Через какое-то время звук его походки изменился. Стал таким, будто он шёл уже не по земле, а тяжело топал по дереву. Следом я перестала чувствовать ветер и распознала тусклые пятна тёплого света перед глазами. Стало ясно, что мы оказались в помещении.

Мой спаситель понёс меня вверх по лестнице, отворил дверь в отдельную комнату и аккуратно уложил на кровать. Матрас был странным, не твёрдым, без пружин, как будто сделанным вручную и набитый чем-то мягким и пышным.

Оставив меня на постели, мужчина обругал себя на старинный манер и поспешил на выход. Говорил про какие-то травы, настойки, про духов. И его слова сильнее убедили меня в том, что я попала в жилище коренного алтайца. Возможно, даже шамана какого-нибудь.

В традиционную медицину мне всегда верилось с трудом, как биолог-ботаник и человек с высшим образованием предпочитала доверять науке. Но в глуши, в горах, конечно же, на сеть аптек рассчитывать не приходилось.

Хотя я продолжала надеяться, что, может быть, у него где-нибудь между сушёными грибами и травяными сборами от кашля завалялась таблетка парацетамола или ибупрофена? Желательно, с ещё не вышедшим сроком годности.

Голова раскалывалась на части от боли, и боюсь, такое не вылечить, приложив подорожник.

Мужчина вскоре вернулся. Вместе со стуком его шагов по деревянному полу я расслышала, как зазвенели стеклянные склянки. А рассмотреть, что же он принёс, до сих пор была не в силах из-за больной головы. Вот и приходилось только дёргать веками.

Мужчина отставил в сторону склянки, придвинул к кровати металлическую посудину. Судя по звукам, внутри была вода, куда он макнул тряпочку, после чего в одно движение отжал лишнее.

Значит, сильный.

Тряпочка легонько коснулась пульсирующего места у виска. Я ощутила прохладу сквозь слипшиеся волосы и протяжно заскулила. Впилась ногтями в перину.

— А-а-а!… Мх… Боль… но! Агх…

— Покричи, краса, покричи… легче станет, — принялся подбадривать мужчина. — Повезло тебе, ударилась ты шибко…

— Больно… больно! Х-хватит! — тут же закричала я протяжно. Но мне и правда невероятно повезло, всё-таки упала с горы!

Не знаю, сколько прошло времени, но оно прошло для меня как в тумане. Я цеплялась за сознание урывками, но стоило мало-мальски прийти в себя, как почти сразу проваливалась в забытье.

В чём точно была уверена — мужчина сидел рядом и никуда не уходил. Что-то нашёптывал, прикладывал к ране стёртые в порошок травы и размоченные в отварах листья. Я была уверена, что его лечение бессмысленно, но не могла возразить. А потом… Неожиданно боль потихоньку отпустила. И будто почувствовав это на своей шкуре, мужчина закончил перевязывать мою голову и с облегчением выдохнул.

— Молодец, девица, сдюжила… Теперича отдохни.

Моё дыхание было прерывистым от потери последних сил, солёный пот катился по лбу и щекам… Не открывая глаз, я нащупала наугад руку мужчины и притормозила, пока не ушёл.

— Спа… си… бо… — прошептала я, едва шевеля губами.

— Тебе спасибо, что целёхонька осталась… Иначе я б себя никогда не простил…

Я слабо улыбнулась, не особо вникая в слова, и отпустила его руку. Но мой спаситель ушёл не сразу, понаблюдал немного. Краем глаза я заметила, как его силуэт наклонился и поднял что-то с пола.

— Во имя Перуна… — с удивлением протянул он. — Видал такой же платок у старосты. Неужто ты его дочка?

Я не проронила ни слова, потому что силы говорить окончательно покинули. Но мысленно тоже удивилась. Какой ещё староста? Я дочь медсестры. А отца своего никогда не видела.

Вдобавок прозвучало имя Перуна… Я помнила такое божество из уроков истории. Но не знала, что алтайцы — славянские язычники.

— Не бойся, девица. Знаю, где дом твой, отнесу до рассвета, — вновь приблизившись, сказал мой спаситель и вложил платок мне в руки. — А ты покамест сил наберись.

Хотела засмеяться, но не могла. Мне с такой уверенностью пообещали организовать встречу с семьёй, что почти поверила. Хотя трезво понимала — мама на другом конце страны.

Я так и не увидела, кому именно принадлежал голос. Однако не боялась и наконец спокойно провалилась в сон. Даже не думая, что будет дальше…

Визуалы героев

Адамир, 36 лет — главный герой — знахарь, лесничий. Держится особняком от общины, знается