На казарме блокпост - если что, они вас прикроют. И я буду всю ночь патрулировать. Давайте — бегом и с песней…

Разогнав подсобников работать, Тарасов вернулся к укреплению на крыше казармы которое он, с большим авансом, назначил «блокпостом». Бойцы, прикинув сколько надо мешков, решили слегка схитрить и включили в конструкцию импровизированного укрепления выступавшие над крышей концы торцевых стен и надстройки вентканалов. Старшина изучил получившийся шедевр армейского зодчества и, в целом, остался удовлетворен —действуя из соображений экономии сил, подчиненные, внезапно, получили очень толковое расположение позиций, которые, находясь по углам здания, позволяли контролировать как подступы к самой казарме, так и идущую мимо дорогу на склады, плац, здание санчасти, кусок территории у ДОСа и приличную часть автопарка.

- Вот! Можете же когда захотите! - достав три пайка, Старшина распределили их между присутствующими, - Сейчас перекусим и будем дальше думать. Вы, пока работали, никого не видели подозрительных?

- Никак нет… Только местные на КПП приезжали…

- Местные? Уже?

- Так точно… Резервисты, вроде…

- Это они так сказали..?

- Они сказали, что видели по телеку, потом часть наша сорвалась. А они за ней. Мол, что толку на сборочный пункт ехать — лучше сразу за войсками.

- И что дальше?

- Поехали догонять.

- Ты смотри - сознательные… - Тарасов задумчиво покивал, - Но могут быть и несознательные… Так что давайте без херни. Сейчас уже не до шуток.

Умученные тасканием мешков бойцы кивнули и принялись меланхолично жевать. Сам Тарасов глотал почти не разбирая вкуса, потому как его мысли были заняты планированием и подготовкой. Делая обход, он все запирал, но надо обойти еще раз, надо проверить освещение, придумать систему паролей, продумать порядок сна и отдыха.

- Там есть кто? - раздался окрик снизу.

- Стой кого, бля-я… - от неожиданности Старшина выплюнул кусок тушенки обратно в банку забыв окрик, - Кто идет, в смысле!

- Вась ты, что ли?

Высунувшись, Тарасов узрел на плацу Марину с матерью, выругался и, поставив еду, спустился вниз.

- Я. Дениса нет. Он вместе с ротой по тревоге убыл.

- Да мы знаем. Мужики в деревне говорят — война началась. Правда что ли?

- Пока ничего не сообщали.

- Ой что деется-то… - Светлана Анатольевна даже чуть всплакнула на нервах, - Свадьбу собрались играть, а тут такое…

- Ничего — может еще все обойдется.

- Думаете?

- Подлетное время ракеты — около двадцати минут. Если пока живы — то может и не началось.

- Ракеты?

- Да. Так что вы лучше домой идите. Вы сюда как попали, кстати?

- Денис Марине дырку в заборе показал. Мы через неё. Сперва домой к нему зашли, его нет.

- Домой? - Старшина повернул голову в сторону ДОСа, - А там же пост должен быть?

- Ребятишки? Да — видели. Трое. Мы у них спросили, как старшего найти — они сюда показали.

- Понятненько…

- Так погодите… Если же ракета… То вы как?

- Как ни будь. Совсем же все не бросишь?

- Ох беда… - Светлана Анатольевна, испуганно покосившись на небо, протянула сумку, - Вот. Держите. Мы Денису собирали, но раз его нет… Тут поесть… Термос с чаем... Выпить не клали — дело-то серьезное… И вот еще возьмите. На всякий случай.

- Это что? - Тарасов повертел в руке небольшой кусочек дерева с вырезанными знаками.

- Это я, еще в детстве, на удачу делала. Бабка Аграфена меня когда учить пыталась. Когда в Польшу за машиной ездили - сохранило. Может и вас сохранит…

- Да не надо…

- Берите-берите… Если не сломается — отдадите.

- А если сломается?

- Значит беду отвел. Берите — хуже не будет. А мы пойдем. Пошли, мам. Не будем под ногами мешаться.

- Вы только там про дырку в заборе не говорите! - запоздало крикнул им вслед Старшина, - В деревне, в смысле.

***

Налаживать освещение закончили, когда уже стемнело. Ноги гудели, но Тарасов все равно предпринял еще один обход. Подсобники развели костер и пекли в нем картошку, изредка вставая и делая несколько шагов в одну и в другую сторону, чтобы посмотреть, что творится вокруг ДОСа. Видно их было, в отблесках пламени, за версту, что было одновременно и хорошо и плохо. Хорошо потому, что издалека понятно, что тут кто-то есть и, возможно, сам этот факт отпугнет мародеров. А вот если не отпугнет, то подкрасться к ним, ослепшим от света, в темноте как нефиг делать. Старшина сам убедился в этом подойдя на пять метров и оставшись незамеченным. Он, конечно, сделал им втык, за то что пропустили посторонних, но ждать от подсобников понимания всех тонкостей службы не приходилось.

Вся надежда на пост на крыше. Прожектора и фонари заливали светом местность вокруг казармы, а вот сама крыша оставалась неосвещенной и с земли было сложно понять, есть там кто-то, сколько и где конкретно. Только на звук. Поднявшись к выходу на крышу Тарасов прислушался. Солдаты, заняв каждый свой пост, лениво переговаривались.

- Как ты думаешь, если война началась, пострелять успеем?

- Не… Ракетой долбанут и все…

- Херово… Хотелось бы пострелять напоследок…

Сказано это было настолько спокойным голосом, что у Старшины внутри екнуло. Сам он думал примерно так же, но у него за спиной и война и жизненного опыта изрядно. А когда двадцатилетние парни с таким спокойствием рассуждают, что, в случае чего, они уже обречены и можно мечтать только о том, чтобы успеть выстрелить во врага… Надо бы сделать им за это втык, однако, постояв перед лестницей, Тарасов махнул рукой и побрел вниз. Дойдя до курилки перед автопарком, он сел, достал сигарету и, затянувшись, посмотрел в начинавшуюся за стеной из света ночную мглу. Интересный день…

Не то чтобы раньше про такое не думалось. Наоборот, регулярно в курилках, за стаканом и перед отбоем думали, спорили, доказывали как оно все будет, прозвучи боевая тревога вот прям сейчас. Поднимется ли кто по ней, глядя на то, что творится за заборами частей, на развал самих частей, на пустые кошельки, на призывы по три человека? Или плюнут и разбегутся, спасая свое и своих? Не разбежались. Поднялись. Все как один, что характерно. И солдаты, и офицеры, и прапорщики… За Митрофанова, конечно, стыдно… Что на старика нашло?

От