Кивнув, Тарасов пошел за защитой. Митрофанов скинул тело с коня и, отведя его подальше, привязал у забора. Одевшись в ОЗК, они скинули с горловины прикрывавший её от осадков и любопытных взоров колпак, раскрутили болты и, откинули крышку. На лице мертвого ангела все еще сохранялось удивленно-обиженное выражение. Задумчиво посмотрев на это, потом на поднимающийся из цистерны химический дымок, Старшина пнул тело ногой отправляя внутрь и отпрянул, чтобы его не забрызгало. Митрофанов захлопнул крышку обратно и принялся притягивать её сосредоточенно сопя через клапан.

- Уф! Всё! Через пару деньков от него и следа не останется.

- Его этот окислитель точно возьмет? - Тарасов с наслаждением стянул с потного лица противогаз.

- Точно… Они к едким веществам даже еще чувствительнее чем мы.

- Ты вообще, откуда про все это знаешь?

- Да так же как ты… Пришлось заняться — занялся.

- И что нам теперь делать? Ты сказал, сейчас пиздец начнется?

- Да. Если узнают, что это ты его прикончил, они придут за тобой.

- То есть, они могут еще и не узнать?

- Могут и не узнать. Если повезет.

- А как же боженька, который все видит?

- Херня все это. Ну как я понял.

- Подробнее Евгеньич, я же просил. Если тут такие дела происходят, то любая мелочь важна.

- Вась — у меня сейчас башка кругом, серьезно. Я в таком ахуе, что словами не передать. Завалить ангела — это все равно, что жопой тепловоз остановить.

- Ты же сказал, что тоже завалил?

- Да. Но мне помогли. Я, считай, только «Живицу» с него сдернул.

- Кто помог?

- Специалисты… У КГБ целый отдел был, который всей этой херней занимался. А я просто случайно там оказался. В оцеплении стоял. Это ангел подстреленный, прямо мне под ноги упал… А их боец мне орет: «Цепку с него рви!». Ну я и сорвал…

- И что?

- Ну и все. Они тело увезли, потом вызвали меня к особисту. Тот предложил мне попробовать в тот отдел документы подать. Ну раз уж я один хрен в курсе этих делов. Я подал, только экзамены не потянул. С меня расписку о неразглашении взяли и дальше служить.

- Погоди — то есть ты, после этого, спокойно жил, выходит?

- Да. Пока Союз не развалился.

- А потом что случилось?

- Потом я, дурак, решил, что раз КГБ уже нет и СССР уже нет, можно и рассказать об этом. Тогда же началось всякое: мистика, НЛО, прочее колдунство. Интерес был большой. Я одному сболтнул, второму сболтнул. Приукрасил еще, дурак…

- Что ты ангела сам завалил? Без посторонней помощи?

- Угу… И что я в том отделе служил, а не просто документы подавал… И журналистам из какой-то газетенки об этом рассказывал… - Митрофанов мрачно кивнул, - А потом мне Ваня Кузнецов, с которым мы вместе экзамены в отдел сдавали, приходит и говорит: «Допизделся ты, Петя — идут они за тобой». Ну и я, в общем… Прирос я, в общем, к этой части...

- Понимаю… - Старшина сочувственно кивнул и достал сигареты, - А сюда они, значит, попасть не могут?

- Пока знамя на месте — нет.

- А что ты следом за ним не поехал? Вместе со всеми?

- Сглупил… Знаешь как бывает? Думаешь, сперва: «А пропади оно все пропадом! Будь что будет!». А потом: «Да ну ка его нахуй!»

- Знаю… - кивнув, Тарасов задумчиво посмотрел на дырочку от выстрела в кителе, - То есть красное боевое знамя для них — непреодолимый барьер?

- Не барьер — смерть. Расплещет как мышь кувалдой.

- Почему?

- Да хрен его знает. Ваня так сказал. Он-то, в отличие от меня, экзамены сдал.

- А с ним можно как-то поговорить?

- Не знаю… Он сказал, что постарается помочь, но у них у самих дела не очень. Так что…

- Ну ты попробуй с ним или с кем-то еще связаться. Потому как да — звучит это все паршиво Но ты говоришь, что они могут и не узнать?

- Ну да. Если никто не знает, куда он пошел и зачем…

- Есть такая вероятность?

- Ну… Ангелы достаточно высокомерные гондоны, так что Даниэль мог свалить не объясняя.

- Даже другим ангелам?

- В городе их вряд ли много. Если вообще есть. Они его не очень любят. Может он, вообще, из Самары сюда прискакал.

- Бегом? Или они летают?

- Нет. Летать они, к счастью, не умеют.

- Зато ногами перебирают шустро.

- Но недолго. Скорее всего, на машине.

- Так хули ты сразу не сказал!? Если он сюда на машине приехал, то, возможно, не один! И вот те, кто с ним, они точно знают, куда эта падла намылилась!

- Бля… И чего теперь делать?

- Снимать штаны и бегать… - Старшина свирепо глянул на Митрофанова, - Дуй к ДОСу. Там твои подсобники на страже. Проверь, как они. Если живы — оставайся с ними. Только закрой все тут перед уходом. Я скоро.

***

Доморощенные диванные тактики его бы обсмеяли. Они-то точно знают, что тот, кто движется по дороге — самоубийца. Ведь сидящий в засаде в зарослях имеет преимущество. Его не видно. Поэтому, мамкин ниндзя, рассуждая на этот счет, обычно скользит параллельно дороге сквозь самую чащу скрытый ветвями. Ни хрустнув ни единой веточкой, ни спугнув ни одну ворону, как и положено настоящему индейцу. Вот только лес, это не ухоженный парк с стриженным газоном. Там никто не обрезает сухостой и не сгребает граблями хворост. Поэтому, в лесу невозможно идти бесшумно. Можно только пытаться это делать. Что не всегда получается даже у мышей и ежей. Что уж говорить о ком-то размером с человека. А еще это медленно. Ты можешь, тщательно выбирая куда ступать, подкрасться к кому-то, кого заметил, но пятьдесят метров в таком режиме выжимают как трехкилометровый кросс и занимают примерно столько же времени.

А вот по мягкому грунту проселка, даже армейские ботинки ступают очень тихо. И это важно. Потому, что глаза в лесу только мешают. Человек очень полагается на зрение, но зрение не для ночи и не для леса. Зрение выхватывает в темноте детали, которые мозг, обученный искать знакомые образы, превращает в силуэты, лица, застывшие перед броском