бархата с причудливой серебряной вышивкой мог бы стоить целое состояние, если бы не алое пятно, расползавшееся на его груди.

Я быстро оценила ситуацию: небольшое количество крови, что свидетельствовало, убили его не здесь. А также уделила внимание участникам. Девушка в испачканном кровью платье: россыпь по лифу и большое пятно на юбке, так, словно она вытирала руки. Парень одетый так же, как и местная охрана. И слишком спокойная для случившегося женщина, которой больше не понравилось моё появление, чем лежащий на полу покойник.

Глава 4

Глава 4

Меч скользнул из ножен, и охранник недвусмысленно двинулся на меня. Ничего удивительного я в этом не видела, поскольку оказалась нежелательным свидетелем.

Выход был только один, пусть он мне и не нравился:

— Я могу помочь, — быстро сказала я.

— И как же? Взять вину на себя?

В голосе женщины послышалась ирония. Видно, в альтруистические побуждения незнакомки она не верила. Очень хорошо, я в подобное тоже не очень верю.

— Представить всё как несчастный случай. Я уберу место преступления и организую новое.

— Ты уверена, что справишься? — её голос был тихим, но в нём слышалась звенящая сталь. — Один неверный шаг, и мы все отправимся на плаху. Вместе с тобой.

— Ещё бы!

Фыркнув, я обошла растерянного охранника и наклонилась над телом. Моё предположение о том, что это не место преступления, оказалось верным. С момента убийства прошло немного времени. Кровь ещё не начала сворачиваться. Значит, прошло меньше часа. А замаскировать такое ранение можно только другим, что уничтожит первое.

Девушка вытерла слёзы и посмотрела на меня:

— Сколько?

Вот и как ответить на этот вопрос, если я не знаю местную валюту? Пришлось ограничиться:

— Дорого.

Она поднялась, одёрнула юбку и прямо из лифа платья вытащила увесистый мешочек.

— Это задаток. Я дам в два раза больше, если ты справишься.

Это самое быстрое раскрытие преступления. Жаль только, виновная не понесёт наказания, а уйдёт от правосудия. Однако следует решить ещё один вопрос. Я требовательно протянула руку:

— Оружие, которым совершено убийство.

Она вытащила из волос шпильку. Чем-то она напоминала китайскую. Хоть и не такую длинную. Увидев это, мне захотелось закатить глаза. Серьёзно? Она вставила её в волосы, даже не потрудившись толком очистить? Это что, трофей?

— Это не место преступления. Мне необходимо попасть на него. Также нужен чистый сосуд, в котором всегда была только вода и… серебряная ложка и много тряпок.

Я хотела сказать шприц, но вовремя спохватилась.

— Зачем? — высказал общую мысль охранник.

— Кровь нужно собрать, — пояснила я, уже отыскивая глазами подходящую точку для нового «происшествия». — Чтобы потом её вылить. Иначе любой, кто войдёт сюда с магией или просто с хорошим носом, почувствует запах смерти. А ложка… ложка нужна, чтобы не оставить отпечатков.

Маман, не споря, кивнула охраннику. Тот нехотя скрылся в темноте под лестницей. Я же повернулась к убийце.

— Тебе нужно полностью переодеться. Сменить всё до последней нитки. Платье, бельё, чулки. Всё это мы сожжём. И умойся. Ты вся в его… в нём. Одеться желательно в похожее платье или хотя бы того же цвета. Испачканное платье, обувь и бельё сложите в сумку. А также отберите девушек для представления.

— Какого представления? — уточнила маман.

Сейчас я не сомневалась, что это именно она. Кто ещё может командовать местной охраной.

— Он должен уйти из заведения, чтобы не было лишних подозрений.

— Покинул здание через чёрный ход, — предложила свою версию маман.

— И часто у вас гости пользуются чёрным входом?

Мой голос прозвучал вкрадчиво, как у следователя на допросе.

— А вот сегодня решил воспользоваться!

Её возмущение было ожидаемо.

— С кем пришёл? Когда ушёл? Во сколько это было? Кто был с ним? Что он пил? Часто посещал заведение? Каких девушек брал? Они сейчас в своих комнатах? Вы уверены, что он ушёл? Почему покинул заведение тайно?

Я закидывала её вопросами без остановки, не давая вставить и слова. Остановилась только тогда, когда она жестом признала мою правоту.

— Можно накинуть одежду и пройти через главный зал, — предложила она новый план.

— Раздеть жертву. Надеть её одежду. Оставить на ней волосы, запах. Я уже не говорю, что зал хорошо освящён.

— Тогда что?

— Нужно устроить такое представление, которое, во-первых, всех отвлечёт, а во-вторых, позволит приглушить свет. Пусть девушки хоть раздеваются на сцене под музыку и в танце. Главное, всё должно смешаться. Тогда если скажут, что он ушёл, не став смотреть шоу, все будут снисходительно хмыкать. В конце концов, история обрастёт не только подробностями, но и свидетелями. Для начала упакуем тело. Нам нужна плотная ткань, но она не должна быть особенной или иметь вензеля, по которым можно понять откуда она.

План медленно сложился у меня в голове. Однако требовалось ещё несколько уточнений.

— С кем он пришёл? — бросила я вопрос маман.

— Один. Как всегда.

— Когда?

— Пару часов назад.

— Кто его видел?

— Все. Он был в главном зале.

— Идеально, — прошептала я. — Значит, его исчезновение заметят.

Вернулся охранник с охапкой грубых тряпок и жестяным кувшином. За ним, пыхтя, шла пожилая служанка с серебряной ложкой в дрожащих пальцах.

Я принялась за работу, отключив эмоции. Это было простое дело. Ещё одно дело. Ложкой я аккуратно собрала жидкую кровь с пола и с краёв раны, сливая её в кувшин. Пятна на камне я затёрла тряпками, которые потом бросила в общую кучу. Тщательно убрав все следы крови с пола, чтобы даже ультрафиолет их не показал, принялась за упаковку тела, завернув его в несколько слоёв грубой ткани.

— Идём на настоящее место преступления.

Прихватив с собой кувшин, ложку и всё, что может пригодиться, последовала за маман. Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Однако едва она приоткрыла дверь, как тут же сдала назад. Мне хватило мгновения, чтобы увидеть его: Элион пришёл в заведение.

Холодная волна страха накатила на меня, сдавив горло.

Маман хотела уйти, но я жестом остановила её. Он стоял слишком близко к двери и мог услышать. Может, я и сильно перестраховываюсь, но это точно лишним не будет.

Мы замерли, вжавшись в тени. Я прислушалась. Голос Элиона, тот самый бархатный баритон, что врезался в память, был спокоен и вежлив, но в его интонациях слышалась