трудом; судя по виду, незнакомец был близок к обмороку. На лбу тонкой пленкой блестела испарина, и в проникавших из арки отблесках святого пламени лицо его страдальчески кривилось. Карис глянула на проход. Надо уходить пока тварь не вернулась.

– Полагаю, вы не из отряда спасателей? – спросил раненый, прикрыв веки.

– Нет. – Карис помотала головой.

– Я так и понял. Жалко. – Услышав, как он произнес «жалко», Карис нахмурилась. Он это заметил. – Что?

– Судя по акценту, вы вареслиец.

– Виноват, каюсь.

– Значит, не контрабандист?

Он негромко рассмеялся. Звук вышел хриплый, сухое дребезжание в легких.

– Нет. Я не контрабандист. А вы?

Карис снова помотала головой. Теперь, как следует его рассмотрев, она заметила, насколько хорошо мужчина одет. Костюм его, пусть заляпанный кровью и грязью, явно был дорогим: мягкий белый лен и латунные пряжки, черный хлопок и дубленая кожа. Возраст незнакомца – немного за тридцать, вьющиеся волосы почти до шеи, смугловатая кожа, в ушах поблескивают драгоценные камни. Нет, не контрабандист, по крайней мере не той породы, к которой она привыкла.

– А эта тварь, там… почему она нас не видела?

Мужчина скривил лицо. Полез в карман и вынул оттуда небольшой бронзовый медальон на тонкой цепочке.

– Это, – пояснил он, – Рассекатель времени. Наследие Бхатума, семейная реликвия. Здесь, где мы сейчас находимся, мы отодвинуты на три дня в прошлое.

Он протянул ей устройство, и Карис наклонилась посмотреть ближе. Поверхность диска пестрела мелкими буковками, выбитыми так тесно друг к другу, что они казались одной сплошной линией. Даже не сдвигая Завесу, она узнала работу Бхатума: регистрационные формулы представлялись непостижимо сложными. Ободок медальона украшали крохотные рубины.

– Мы можем видеть, как идет время за пределами Кармана, но нас оно коснуться не может. – Мужчина сомкнул кулак и опустил руку. – Если только кто-то не заметит Карман и не попытается вломиться внутрь, в этом случае стазисная сфера лопнет, скорее всего. И выбросит нас в настоящее.

Карис села на корточки. Ничего себе. Реликвия для управления временем, вещь чрезвычайно редкая и могущественная. Она закусила губу. Наверняка эта штука стоит целое состояние.

– Тогда почему тварь нас слышала? Если мы и она в разном времени?

Мужчина застонал и поморщился.

– До этого я не проверял Рассекатель в действии. Может, все дело в приближении? «Проксимальное наложение», полагаю. Видимо, у устройства есть свои недостатки.

Голова шла по-прежнему кругом. Карис обвела взглядом место, где они находились. Здесь было темно, лишь голубоватый свет из коридора рисовал на полу длинные тени. По всей длине помещения тянулись в три ряда одинаковые серые каменные тумбы. Саркофаги, догадалась она. В них, по всей видимости, хранились тела Избранных Лиликесс.

– Эта ваша реликвия, Рассекатель времени… – повернулась она к мужчине. – Карман, который он создает, привязан к одному месту?

Едва заметная улыбка, словно бы он догадывался, о чем она думает.

– Пока я привязал его здесь, но его можно открепить и переместить куда угодно. Если я его отключу.

В животе у Карис кольнуло.

– То есть мы могли бы добраться до выхода в несколько приемов? Останавливаясь и заново устраивая Карман, если те твари подберутся слишком близко?

– В теории – да. На практике… – Он обвел рукой мрак, их окружавший. – Вот примерно столько я могу пройти.

– Что? Почему?

– Потому что я умираю.

Произнес он это обыденным тоном и с абсолютно серьезным лицом, но Карис не могла отделаться от ощущения, что он над ней насмехается – преувеличивает или странно шутит. Да, выглядел он больным, но… Чем дольше она вглядывалась в его лицо, тем сильнее росло ее недоверие.

– Многовато вы говорите для умирающего.

– Это один из многих моих недостатков, – ответил он.

– И что же вас убивает?

– Я уже говорил, что у меня вышли разногласия с одной из этих тварей. Кстати, они называются конструкты. – Он указал на свое окровавленное предплечье. – Я оказался недостаточно ловок, и конструкт меня задел. Видели, что они делают с людьми?

Карис кивнула.

– Эта рана… – Подбородок у него дернулся, но он быстро подавил эмоции. – От нее я и умираю, но процесс идет чуть замедленнее. Карман удерживает меня как бы в стазисе, но, как только я вернусь в настоящее, защита спадет.

– Вы покинули Карман, чтобы забрать меня?

– Да, было очень больно. Не благодарите. – Опираясь на стену за спиной, мужчина устроился поудобнее. Движение явно стоило ему сил. – И это подводит нас к моему предложению.

– Предложению?

– Да. – Он протянул ей Рассекатель. – Возьмите его.

Карис не шелохнулась.

– Вы же хотите жить? – Он поболтал медальоном на цепочке, словно играя с кошкой. – Снова увидеть солнце?

Она сразу почувствовала ловушку.

– И зачем вам отдавать его мне? Вы же только что сказали, что умрете, если выключите устройство.

– Ну да. Учитывая, что я здесь уже второй день, времени на обдумывание ситуации мне хватило с избытком. Затягивать это дальше нет смысла.

«Второй день?» У Карис волосы на голове встали дыбом. Два дня, один в темноте… И при этом незнакомец выглядит очень собранным… и разговаривает чуть ли не весело. Он либо отъявленный лжец, либо дурак, и неизвестно еще, что хуже.

– А взамен?..

– Взамен? – Медальон перестал раскачиваться. – Мне нужно, чтобы вы доставили сообщение в вареслийское посольство в Сайкамите. Передайте им, что посла в Торайг убили и всю ее свиту тоже. Если захотят доказательств, обломки посольского корабля найдутся в морских пещерах недалеко от Святилища. И расскажите им о конструктах.

Карис разглядывала мужчину, не торопясь с ответом. Лжец или дурак. А может, и то и другое вместе.

– Сделаете? – не отставал он. – Пожалуйста…

В неярком свете поблескивал Рассекатель времени. С ним у нее появится шанс выбраться отсюда. Она сможет вернуться в Сайкамит, подкупить посольство или даже сбагрить реликвию в Институт. Деньги светят серьезные, куда больше, чем она способна заработать за год. Прах! Чем за десять лет.

Она взяла у него медальон. Раздался чуть слышный вздох облегчения, и незнакомец снова ей улыбнулся – на этот раз куда искренней. Отвечать улыбкой Карис не стала.

– Как тебя зовут? – спросила она, с «вы» перейдя на «ты».

– Ферайн Талиаде. А тебя?

Она перевернула Рассекатель на ладони.

– Сколько, по-твоему, стоит твоя жизнь, Ферайн?

– Это философский вопрос или…

– Нет. Если бы тебя выкупили, то за сколько?

Кажется, он опешил.

– Э-э… трудно сказать. Полагаю, это зависело бы от моего отца…

– Пять тысяч кретов? – Она сразу хватила через край, чтобы оценить его реакцию. Как Карис и ожидала, цифра вызывала у него только смех.

– Хотелось бы думать, что он не настолько меня ненавидит.

Карис хотела было накинуть тысячу, когда смысл его слов наконец