доломитовая стена резко загибалась внутрь, образуя в основании чашеобразное углубление. Над усыпанным камнями песком висела тяжесть: бремя множества смертей, сумятица воспоминаний. Внутри скального изгиба притаился темный овал. Устье пещеры забилось водорослями и плавником, а с кромки свода бахромой свисала зеленая слизь. Гудение шло изнутри.

– Ничего себе! – воскликнул Ослау. – Нашла наш схрон.

– Что?

Он указал на вход в пещеру.

– Место, куда парни обычно складывают товар. Хозяйка делает выемку раз в две-три недели; выгоняет меня на рыбацкой лодке забрать добро. Тут портовым властям нас не достать…

– То есть ты знал, что это здесь?

– Ну да, это типа моя работа, логистика и все такое. Вот и прикидываю, успели ли парни прихватить с собой хоть что-нибудь из товаров, прежде чем тут кого-то замочили. – Заметив, что у нее с лицом, он вскинул обе ладони. – Шучу, шучу! Хотя не понимаю, что такого в желании извлечь пользу из ужасного положения.

Карис скрипнула зубами.

– Почему было не привести меня сюда с самого, прах подери, начала?

– Потому что это место типа «надо знать». А ты не знала. Но раз мы все равно уже здесь, хочешь заглянуть внутрь?

– Однозначно нет.

– Ой, да ладно.

– Я не намерена заползать в эту дыру, Ослау. В мои служебные обязанности это не входит.

– Конечно, но платят тебе за то, чтобы ты выяснила, что случилось. А там внутри, по всей вероятности, застрял труп. И морю сюда труднее добраться.

Карис снова перевела взгляд на узкое отверстие. Позади них бились о берег волны. Как ни противно, Ослау был прав.

– Трусиха. – Он с ухмылкой прошел вразвалочку мимо нее. – Я даже полезу первым.

– Какая доблесть!

Ослау присел на корточки, неуклюже впихнулся в щель и пополз на спине внутрь.

– Тебе будет интересно. – Он толкнулся вперед и исчез в дыре. Из темноты послышался его голос: – Такого ты точно не ожидаешь.

Карис оглянулась на пляж. Дневного света хватит еще на несколько часов, да и погода до вечера простоит… даже с задержкой они наверняка успеют попасть домой в Сайкамит до того, как разразится буря. Просто никак не получалось стряхнуть ощущение надвигающейся беды.

– Эй! Глашатай! – проорал Ослау.

Она вздохнула и опустилась на четвереньки. Песок под ладонями был влажный и мелкий-мелкий, а камни оказались гладкими, словно полированный металл. Она подползла к щели, и температура резко упала. Проход перед ней тянулся футов на восемь, но уходил вниз под неприятным углом, и внезапно она поняла, почему Ослау полез туда ногами вперед. Похоже, сейчас она приземлится прямо лицом.

«Отличный способ закончить работу, – она вытянула руки перед собой, осторожно нащупывая путь, – расквасив нос».

Чавканье Ослау в замкнутом пространстве звучало еще громче. Вытянутые пальцы уперлись в плоскую, глянцевую поверхность, которая была холоднее воздуха. Плиты пола.

– Голову береги, – дружелюбно предупредил контрабандист.

Карис поднялась. Судя по сочившемуся через лаз свету и тому, как отдавались здесь звуки, помещение было невелико. Ее передернуло. Холод проникал через одежду.

– Парни наткнулись на это место пару лет назад. – Ослау неторопливо пошел вперед. – Поспрашивали в городе – толком никто про него не слышал, по крайней мере из тех, кого удалось разговорить, кроме нескольких краболовов из Скрипунов. А те сюда не сунутся; они и нас отговаривали, даже рассказывать о нем не хотели. Сморчки суеверные.

Он щелкнул пальцами. На стенах расцвел синий свет и разбежался паутиной по проточенным в камне тонким канавкам. В несколько секунд вся камера осветилась.

– Тут было идеально, – продолжал он. – Мы поверить не могли, как нам повезло.

Карис заморгала от внезапного ледяного блеска. Маленькая промозглая камера имела причудливую форму – полированные каменные стены изгибались, словно замерзшие волны. Скалу пронизывал звонкий холодный свет.

– Это же святое пламя, – медленно проговорила она.

– Боишься, что твой хозяин рассердится? – Ослау ехидно осклабился.

Она невольно передернулась:

– Нам не стоит здесь находиться. С такими вещами не шутят.

– Ой, а дамочка-то суеверная, кто бы мог подумать!

– Я серьезно. Твои люди мертвы – неужели намек не ясен?

Он отмел ее настороженность беспечным взмахом руки.

– Мы это место использовали годами. И потом ты же говорила, что большинство из них погибли на пляже.

– Этого я не говорила.

– Ладно, хорошо, но ты сказала, что там, на пляже, они «удивились». Верно? Так что мне кажется, что угроза пришла как раз снаружи, и наши парни рванули прятаться именно внутрь. Что бы их ни прикончило, оно просто последовало за ними. – И продолжил, не давая ей возразить: – Поверь, тут давно ничего не водится. Давай просто закончим здесь и двинем обратно в город.

Карис прикусила язык.

– Ну же, – увещевал контрабандист. – Все будет хорошо, вот увидишь.

Она заколебалась, а потом уступила:

– Тогда надбавка за риск. И Маришка будет должна мне услугу.

По мере их продвижения в подземелье делалось все светлее – святое пламя отзывалось на присутствие людей. Из-под ног разбегались золотистые крабы, эхо множило звон капель. Судя по всему, во время прилива проход заливало; по углам лежали коряги и кучи песка, удушливо воняло гниющими водорослями. В дальней стене виднелась резная каменная арка, к ней, словно молнии к громоотводу, притягивалось святое пламя.

– Мы обычно только внешние гроты использовали, – делился Ослау. – Но интересно же, как тут было в старые времена.

Карис уклончиво хмыкнула и снова нащупала края Завесы. На уши хлынул панический шепот; поле зрения затопили немыслимые цвета. Все смутно, неясно – кроме перекрученного марева страха и нарастающего гудения.

– Там чем дальше, тем суше, – болтал ничего не замечавший Ослау. – Эй, ты глянь! – Он махнул в сторону арки.

Карис отпустила Завесу, наклонилась ближе и тут же с отвращением отпрянула. Гранитные плиты бледно-желтыми пятнами на сером фоне усеивали дырявые человеческие зубы. Сотни и сотни зубов, раскиданных случайным, непонятным образом – игральные кости, брошенные на доску текки.

– Маришка рассказывала, что здешнюю Бхатума звали Лиликесс, – продолжил Ослау. – Говорят, когда-то она правила сайкамитскими водами. Разве это не интересно? Похоже, ей нравились зубы.

– Пожалуйста, перестань болтать. – Карис шагнула в арку.

– А знаешь, ведь до сих пор корабли, если подходят к здешнему берегу без ее знака, терпят крушение.

– Оставь эту тему, Ослау.

Тот усмехнулся.

– Интересно, как старушке Лили понравится, если к ней в Святилище вломится эфиритский лакей. Сдается мне, она не обрадуется. Может, даже разозлится.

– Меня бы на ее месте больше раздражало, что контрабандисты устроили из моего дома погрузочную площадку.

– Хм. Не исключено.

Святой огонь бежал по стенам вперед, разветвляясь и вновь сливаясь в серебристо-голубые полосы. Лестница уходила вверх, к скалам, каждую ступеньку покрывал слой мягкого, как мех, солемха.