мантру: «Не шевелись, не шевелись, не шевелись». Во рту стояла кислятина. Еще шаг, и стены заслонили ее.

Руки у Карис опустились, ноги подогнулись. Ее била крупная дрожь, и зубы пришлось стиснуть, чтобы не стучали. «Прах, Ослау!» Он же стоял прямо перед ней, ей стоило только… прах! Она беззвучно втянула воздух. Он же был прямо вот, а она…

Нет, надо взять себя в руки. Уже недалеко. Еще немножко, и она вернется обратно на лестницу. Перед мысленным взором пылало видение, как тело Ослау распадается, словно кто-то выдернул нитки из швов.

До первой арки оставалось с десяток футов. Карис ничего не могла с собой поделать – чем она двигалась быстрее, тем больше создавала шума. Им вообще нельзя было вторгаться в Святилище; она с самого начала чувствовала молчаливую, настороженную злобу этого места. Но она выберется обратно к дневному свету и вернется домой в Сайкамит, и никогда больше не станет брать задания у Второго мэра. Ступеньки были скользкие и коварные, она перескакивала по две за раз. «Что я скажу Маришке? Ослау был… я была…»

Внезапно гудение в ушах усилилось до рева, словно прорвало плотину. Но на этот раз оно исходило из тьмы перед ней. Карис споткнулась и остановилась, ухватившись за стену.

Там, где у порога арки, усыпанной зубами, обрывалось святое пламя, переливались, словно отражающиеся на поверхности волны звезды, желтые огоньки. Вторая тварь.

Наплевав на шум, Карис побежала. Стук ее подметок по плитам грохотал в тишине барабанной дробью. Опять сияющий коридор, но на этот раз она свернула направо, едва не грохнувшись, когда ее занесло на гладком полу. Оглядываться она не смела. Она неслась все дальше в глубину, на стенах вокруг полыхал святой огонь, а по пятам за ней летело гудение.

Коридор окончился новой лестницей, уводившей на уровень ниже. Карис слетела по ступеням – слишком быстро, слишком беспечно – и запнулась. Колени ударились о плиты, и правое бедро прострелило болью. Спустя полсекунды она уже снова была на ногах. Стены здесь выглядели иначе, темнее, их покрывали незнакомые спиральные узоры, а святой огонь потускнел. Гудение за спиной нарастало; она проигрывала, а перед глазами стоял лишь удивленный взгляд Ослау перед тем, как у контрабандиста сползло лицо, и его перекрученные кожа, жилы и мышцы, когда он был вывернут наизнанку.

Она добралась до очередной лестничной площадки и со всего маху ударилась обо что-то твердое. От удара у нее вышибло дух. Она покачнулась, хватая ртом воздух, и вдруг осознала, что перед ней стоит человек, какой-то незнакомый мужчина. Он схватил ее за руку и дернул в сторону через новую арку.

Глава 2

Карис резко обдало жаром, словно она проскочила сквозь пламя костра. Ощущение мелькнуло и пропало. Мужчина по-прежнему крепко держал ее за руку, а теперь еще и прижимал палец к своим губам. Карис бездумно принялась вырываться – тварь же буквально за спиной, надо бежать, – но он только усилил хватку. Глаза у него лихорадочно горели.

– Тихо, – произнес он одними губами.

Она замахнулась, чтобы ударить его свободной рукой, но он перехватил Карис за запястье. Сильный, сильнее нее, но, когда он двигал левым плечом, то кривился от боли. Потеряв возможность двигать руками, Карис попробовала пнуть незнакомца.

– Да уймись ты! – прошипел он. – Я же тебе помогаю.

К этому моменту голова у нее уже едва не лопалась от гула, и она выдохнула, тяжело и слишком уж громко:

– Иди в задницу!

– Я уже там. – Незнакомец затащил ее глубже в помещение за аркой. – Тихо ты. Оно тебя услышит.

Этот человек убьет ее, разорвет на части, как Ослау. Карис подняла голову, чтобы прожечь его взглядом, и встретилась с глазами мужчины – такими же отчаянными, такими же испуганными, но в его плотно сжатых губах читалось упрямство.

– Тихо, – прошептал он, – или мы оба покойники.

Карис проглотила желание плюнуть ему в лицо и дернула головой в сторону. Он сухо кивнул. Впрочем, особого выбора у нее сейчас не было. Вырываться она перестала, но мужчина продолжал стискивать ей предплечья. Он перевел взгляд на арку у нее за спиной, и Карис посмотрела туда же.

Святой огонь озарял лестницу бледно-голубым сиянием жутковатого, словно из-под воды, оттенка, оно просачивалось сквозь стены. В отдалении свет тускнел, сходил на нет, и в этой тьме Карис уловила еле заметный намек на золотистое мерцание. Внутренности стянуло узлом.

Спускаясь на площадку, тварь колыхалась из стороны в сторону. Лица и даже отдельных черт у нее не проявлялось, но в движениях ощущалось замешательство. Она явно знала, что добыча прошла этим путем и искала ее. Возле арки тварь остановилась – будто собака насторожила уши. Вблизи тело ее просвечивало насквозь – если бы не пробегающие по его поверхности огоньки, оно оставалось бы практически невидимым. Тварь подобралась еще ближе и остановилась, прислушиваясь. Сейчас их разделяли от силы шесть футов; Карис могла бы протянуть руку и коснуться ее. Пальцы мужчины впились в ее предплечья.

Кожа твари мерцала. Затем, словно приняв решение, она выплыла из арки спиной вперед. Карис застыла, не смея дышать. Тварь двинулась обратно, вверх по лестнице. Постепенно гудение в ушах стихло.

Еще с минуту ни Карис, ни мужчина не шевелились.

«Я не умерла, – ошарашенно думала она. – Она нас не видела».

Спаситель вздрогнул и отпустил ее.

– Боги, – прошептал он. – На секунду мне показалось…

Глаза у незнакомца разъехались, и он покачнулся. Встревоженная Карис шагнула ближе как раз в тот момент, когда у него подкосились ноги, и позволила ему на ней повиснуть. Его трясло, кожа даже сквозь одежду была обжигающе горячей. Рубашку пропитал кислый пот.

– Простите. – Он попытался отстраниться, но ноги его не держали. – Мне так неловко.

Шептал он явно из последних сил. Лицо мужчины резко переменилось: кожа в слабом голубоватом свечении казалась серой. Похоже, в вертикальном положении его удерживал только страх – теперь, когда опасность отступила, он едва мог стоять. Зубы его выбивали дробь.

– Что с вами? – спросила Карис.

Мужчина пренебрежительно махнул в сторону лестницы, и впервые стало заметно, что руки у незнакомца в крови.

– Назовем это разногласиями.

– С одной из этих тварей?

Мужчина кивнул. Несмотря на худобу, был он выше ее на голову и довольно тяжел. Карис неуклюже помогла ему опуститься на пол. Левый рукав рубашки потемнел от крови; сквозь прореху в ткани виднелась глубокая рана, идущая по руке к плечу.

– Похоже, серьезные разногласия, – чуть слышно оценила она.

– Я приду в себя, просто дайте минутку.

Верилось в это с