— тёмными, тяжёлыми, с изображениями драконов и каких-то древних битв. Потолок высился так высоко, что я едва могла его разглядеть, а над столом висела огромная люстра, усыпанная кристаллами, переливающимися всеми цветами. Воздух был наполнен ароматами — жареного мяса, пряностей и чего-то сладкого, тягучего, как мёд.

Слева тянулись высокие окна, занавешенные плотными шторами в глубоких изумрудных тонах. Справа — ряд служанок и слуг стояли почти недвижимо, словно статуи, ожидая команды.

А в конце стола, на самом почётном месте, сидел тот, кого я увидела первым: глава семейства. И выглядел он так, будто сейчас кто-то лишится головы. Возможно — я.

Рядом с ним восседала миниатюрная красавица. Ну, я бы ей дала уже лет тридцать пять. Она смерила меня своими огромными светлыми глазищами и неприязненно скривилась. Неужели мамаша? Хотя, слишком уж хороша и слишком молода для такого увальня, как Рафаэль.

Тот, кстати, тоже обнаружился здесь же. Сидел по другую руку от отца и демонстративно ковырялся вилкой в тарелке. Ко мне даже не повернулся. Впрочем, мне-то оно и не нужно.

Помимо него в столовой находился ещё один молодой человек. Они с женщиной были незримо похожи — очевидно, он пошёл в мать. Кареглазый и симпатичный. Братец? Он-то меня и удивил. Широко улыбнулся, выразив даже некое подобие восхищения. После чего ударил себя ладонями по бёдрам и воскликнул:

— Рафаэль, где ты нашёл такое сокровище? Кажется, эта попаданка побила все рекорды по привлекательности!

Только этот возглас заставил Рафаэля повернуться ко мне. Когда зелёные глаза уставились на меня, в них появилось изумление. Ты смотри… Значит, я ему нравлюсь? Но я почувствовала отвращение. Достоинство женщины определяется ее привлекательностью?

Впрочем... пришлось одёрнуть себя… не стоит пренебрегать этим преимуществом. Красивые женщины более успешны в том, чтобы манипулировать окружающими.

Сразу же включился мой типичный рационализм. Дело в том, что огромная начитанность ещё на Земле позволила мне делать безошибочные выводы об особенностях мышления нашего общества. Красота относительна и зависит от точки зрения наблюдателя. Вот почему я никогда не гналась за этой мегапривлекательностью в родном мире. Кто-то считал меня красивой и без вычурных нарядов, а кто-то воспринимал замухрышкой. Всё зависит от того, к какому классу общества человек принадлежит.

Я относилась к тем, кто думает головой. Сходить в салон или надеть красивое платье я могла при удобном случае, если мне было нужно. Но в повседневной жизни предпочитала свободные худи и удобные джинсы. Косметикой почти не пользовалась — не хотела быть от неё зависимой. И самая моя главная свобода состояла в том, что я не пыталась угождать людям.

Однако понимала, что многие зависимы от внешнего вида. Я вполне могла влюбиться и не в самого красивого мужчину — предпочитала оценивать его в целом: внутренние качества, способности, умение общаться и многое другое. Но для кого-то внешние данные первостепенны.

Так вот, в этом мире, как я посмотрю, внешний вид играет огромное значение. Иначе Рафаэль не удивлялся бы так. А значит, у меня больше шансов получить влияние и некоторую власть. Отныне всегда буду за собой следить. Не для того, чтобы угодить кому-то, а чтобы правильно себя преподнести.

Интеллект — сила. Внешность инструмент!

Наконец Рафаэль утихомирился и заставил себя широко и с притворной радостью улыбнуться.

— Дорогая супруга, проходи.

Встал и, разогнав жестом служанок, которые буквально прилипли ко мне, взял меня под руку — крепко, сжал до боли на случай, если я стану вырываться.

Я не вырвалась. Послушно прошла с ним к столу, присела на стул рядом и начала с улыбкой разглядывать стоящие рядом блюда.

— Какого демона, Рафаэль?! — послышался звенящий от ярости голос папаши.

Я уставилась на него с ярким любопытством, всеми силами создавая на лице глуповато-восторженное выражение. Мужчина был напряжён до такой степени, что у него на шее вздулись вены.

— Зачем ты её сюда притащил? Я же запретил ей показываться в доме!

— Отец, — притворно мягким голосом пропел Рафаэль. Похоже, он по-прежнему забавлялся. — Отныне это твоя дочь. Не забывай, что родовая магия приняла её. Как ты можешь относиться к моей жене столь грубо и оскорбительно? Это выходит за рамки этикета. А если кто узнает о твоём высокомерии? А если кто услышит, насколько ты жесток? Ай-яй-яй! Потеря репутации станет тяжёлым ударом.

— Хватит! — хозяин дома с такой силой стукнул кулаком по столу, что задребезжали тарелки. — Если ты немедленно не прекратишь свои выходки, я исполню свою угрозу и вычеркну тебя из наследия нашего рода!

Рафаэль сразу же посерьёзнел и посмотрел в глаза отцу с вызовом.

— Ты не можешь вычеркнуть меня только по своей воле. Для этого тебе придётся собрать совет старейшин нашего рода. И каждый из них должен будет высказать своё мнение. Я старший наследник. На мне завязаны все их ожидания. И ты думаешь, что один властвуешь в фамилии Ди Арен? Нет. Многоуважаемый граф Себастьян Ди Арен, хоть вы и глава рода, но абсолютной власти у вас нет! Я выбрал эту жену самостоятельно. Родовая магия её приняла. Это будет учитываться, потому что все заботятся о репутации. Мой брак совершенно законен. А если ты будешь меня шантажировать, я пойду жаловаться королю!

Мне казалось, что старший — оказалось, его зовут Себастьян — сейчас взорвётся. Он побагровел, глаза покраснели, будто в них полопались кровеносные сосуды. Весь пошёл тёмными и красными пятнами. Я аж испугалась этого зрелища. Если что, при взрыве можно спрятаться под стол…

Но, на удивление, мужчина быстро взял себя в руки. По крайней мере, лицо его снова стало бесстрастным. Не знаю, что он там надумал, но прошло всего несколько мгновений, а он уже взвешенно и даже с насмешкой произнёс:

— Ну что ж, Рафаэль, в этом раунде ты победил. Тогда будешь нести последствия по полной программе.

Угрожающий тон не понравился ни мне, ни выскочке Рафаэлю. Последний и вовсе побледнел, и я поняла, что Себастьян Ди Арен не так уж прост.

— С этого дня о твоей уникальной супруге узнает вся Лаванна. Я тебе это обещаю. Каждый сможет насладиться её… — он хохотнул, — интеллектом. И всякий будет говорить о том, как мудр и велик Рафаэль, что нашёл себе такую замечательную жену!

От его насмешливого сарказма у меня повяли уши. Кажется, отношения отца и сына вступили в следующую фазу войны. И самое плохое — мне в ней уготована роль забавной цирковой собачки…