вышел, пока все сонно переваривали пищу и пили яичный ног. Наступило потрясенное молчание. Медведи не покидают пик Каменного медведя просто так. Соклановцы привыкли, что Калеб всегда рядом, чтобы помочь с чем-нибудь, поиграть с детенышами и научить их охотиться. Он был такой важной частью общества, что они не могли себе представить, что его не будет рядом.

— Когда ты собираешься уезжать, Калеб? — спросила тетушка Мэй.

— Через пару дней, перед Новым годом, — ответил он.

Раздался общий вздох, и глаза нескольких женщин наполнились слезами. У Калеба защемило сердце. Больше всего на свете он ненавидел причинять боль своему клану. Но он должен уехать.

* * *

В ночь перед отъездом Калеба клан устроил для него небольшую вечеринку. Это было весело, но горько. И когда он прощался с каждым из них, он крепко обнимал людей, не зная, сколько времени пройдет, прежде чем он снова увидит их лица.

За последние пару дней он решил съездить в Грин-Филдс и связался со своим кузеном Джейком, который обещал помочь ему устроиться. Ехать туда 16 часов, и Калеб выехал очень рано утром 28-го декабря. Он в последний раз закрыл дверь своей хижины. Он сам построил ее в подростковом возрасте, и это заставило его сердце замереть на секунду.

Доминик встал пораньше, чтобы помахать ему рукой, и они расстались, обнявшись и похлопав друг друга по спине.

— Я буду скучать по тебе, брат, — сказал Калеб.

— Мы всегда будем твоей семьей. Возвращайся скорее со своей парой, — ответил Доминик хриплым от волнения голосом.

— Я сделаю все, что в моих силах, — ответил Калеб.

Калеб смотрел в зеркало заднего вида, пока не свернул за поворот, и его лучший друг и клан, в котором он жил всю свою жизнь, исчезли из виду. Он остановил грузовик, когда к его горлу подступил комок, а медведь взвыл. Дорога вперед казалась одинокой и непонятной. Он мог бы развернуться и вернуться в свой клан. Подождать до весны. Нет, Калеб стиснул зубы. Он должен это сделать. Ему нужно найти себе пару. Он нажал на газ и продолжал ехать по заснеженной неровной дороге.

Глава 4

Дорога до Грин-Филдс была долгой, гораздо дольше, чем Калеб привык водить. Его навигатор вел его через один безымянный маленький городок за другим, а снег падал и останавливался, падал и останавливался. Его медведь время от времени жалобно выл, но он изо всех сил старался не обращать на него внимания. Калеб направлялся прямо на юг, и рассвет наступил немного раньше обычного, великолепно осветив небо розовыми и желтыми оттенками. Его настроение немного улучшилось, и он напомнил себе, что делает что-то новое, двигаясь к своему будущему и возможности лучшей жизни.

Дороги были почти пустынны, и он чувствовал себя одиноким в постоянно меняющемся пейзаже оттенков синего и белого. Снег был ослепительным, и от него у Калеба устали глаза. Когда солнце поднялось на самую высокую точку в небе, он остановился пообедать в закусочной. Он съел два чизбургера и выпил два крепких кофе, но не смог подавить бурление в желудке, которое возникало каждый раз, когда он думал о своем клане и жизни, которую он оставил позади.

Вскоре он снова был в пути. Калеб уже спустился с гор, и дороги стали менее извилистыми и более однообразными. Солнце снова начало отступать к горизонту, и казалось, что оно забирает с собой всю энергию Калеба. Он и так бодрствовал гораздо дольше, чем обычно в это время года, и ему с трудом удавалось сохранять бдительность. Желание свернуть на обочину и провалиться в сон на несколько часов было непреодолимым.

«Мне нужно где-нибудь остановиться на ночь», — сказал он себе.

Он планировал проделать весь путь до Грин-Филдс за один день, но теперь понял, насколько нелепой была эта идея. Он начал высматривать вывески мотеля и через полчаса нашел одну. Мотель был немного в стороне от главной дороги, на краю того, что считалось маленьким городком Гейнсвилл. Он был простоват, но очарователен и выглядел так, словно его недавно отремонтировали, совсем не похож на блошиную яму, которую Калеб себе представлял. Он вздохнул с облегчением. Он никогда раньше не останавливался в мотелях, и все, что знал о них, он узнал из фильмов.

Калеб зарегистрировался, припарковал машину прямо перед дверью своего номера, лег на хороший, упругий матрас, и это было единственное, что он ощущал в течение нескольких часов.

* * *

Проснувшись, Калеб почувствовал себя отдохнувшим, словно проспал очень долго. Он нащупал в темноте выключатель. Он лежал на спине и смотрел на деревянные доски потолка, размышляя. Теперь он мог обратиться и отправиться на охоту, но эта мысль заставляла его немного нервничать. Местная обстановка была ему совершенно незнакома, и он понятия не имел, насколько беззащитен. Это может быть опасно. Насколько он знал, там могли быть охотники с ружьями или просто обычные люди, которые могли увидеть его и испугаться. Калеб вздохнул. Сегодня вечером будет только ресторанная еда.

Он спрыгнул с кровати, одним движением схватил куртку и бумажник и направился в вестибюль мотеля. Там был другой менеджер, не тот, что регистрировал его — женщина лет пятидесяти с вьющимися каштановыми кудрями и в огромных очках, как из семидесятых.

— У нас здесь нет ресторанов как таковых, — сказала она сладким, тягучим голосом, ее глаза мерцали, зрачки увеличивались толстыми линзами. — Но я думаю, есть небольшая закусочная.

— Хорошая? — с сомнением спросил Калеб.

Лицо женщины просветлело.

— Лучшее место в городе.

Он усмехнулся.

— И много здесь закусочных?

— Нет! Но это не значит, что вы не получите чертовски хороший бифштекс и довольно хороший яблочный пирог.

— Ладно, пожалуй, я попробую. Спасибо за рекомендацию.

— Конечно, дорогой.

Она подняла руку и пригладила свои кудри, не сводя с него глаз, пока он выходил из вестибюля и шел по дороге, ведущей к закусочной.

«У Арчи» было длинным и узким зданием, с приглушенным освещением, от ряда потолочных ламп в медных абажурах. Группа из четырех человек в кабинке посмотрела на Калеба, когда он вошел, рассматривая закусочную с легким интересом. Местные жители, решил он. Несколько одиноких мужчин сидели у стен. Они читали газеты или делали что-то на мобильных, пока ели. Калеб прошел мимо них и выбрал столик в центре комнаты, желая по какой-то причине отделиться от остальных людей. Он не был скучающим постоянным посетителем. Он был медведем в начале приключения, которое, как он надеялся, принесет ему все, чего он жаждал в жизни.

Когда Калеб сел,