своим даром, слаб по сравнению с истинным аристократом. Но для клятвы хватило бы и малости.

И хватило.

Герцог первым заговорил, а Дагласу оставалось повторять слова. Стандартные. Союз. Верность. И с каждым произнесённым становилось жарче.

Сила откликалась.

Сила принимала. И сила запоминала сказанное. Она же не позволит обмануть.

Старик ат Доннах не просто так молчал столько лет.

— Вот теперь совсем хорошо, — герцог лизнул кончик серебряного клинка. — Теперь мы друг с другом связаны, Даглас Маккензи… до самой смерти.

Прозвучало обещанием.

— Надеюсь, она не скоро ещё разлучит нас, — Даглас сумел изобразить улыбку. Пусть и получилось не так хорошо, как у герцога. Но тот рассмеялся.

— О да, мой друг… о да… на эту жизнь у меня большие планы. И поверь, тебе в них отведено весьма важное место.

Почему-то это не обрадовало.

— А если… — он попытался заглушить голос, нашептывавший, что именно сейчас, ввязавшись в эту историю, Даглас совершил самую большую ошибку в своей жизни. — А если они справятся? Всё-таки маги… четыре мага — это сила.

— Это сила, когда сила, — герцог подкинул на ладони мешочек. — Эти же… говорю, я пытался узнать хоть что-то. Но о них вообще ничего не известно. В имперской школе они не обучались, про университет и говорить нечего. Никто из них даже не пытался поступить. А почему? А потому, что сила та существует исключительно номинально. Так что не волнуйся, друг мой. План надёжный. Главное, девицу не упусти.

Глава 3

Глава 3 Повествующая о некоторой специфике провинциального бытия и отношениях между соседями

Моей мечтой было оказаться на святом балу. Передвигать конечности в счёт музыке.

О некоторых сложностях светского бытия

Тем временем где-то в провинции

Истошный свиной визг, раздавшийся где-то совсем рядом, разрушил мой такой замечательный полный покоя сон.

— Сволочи, — сказала я, хотя вряд ли могла быть услышана, и перевернулась на другой бок. И голову сунула под пуховую подушку, для надёжности придавив её рукой.

Бесполезно.

Визг раздался снова. И было в нём что-то такое, насмешливое, издевательское даже.

— Киц! — в окно что-то бахнуло. — Вставай! У нас тут…

Свинья.

У них там свинья. Снова. Стекло, приняв удар, зазвенело, но выдержало. Папенька ещё при жизни все окна заменил на зачарованные. Дорого, конечно, стало, но с учётом специфики нашего семейства окупилось.

Поэтому я лишь покрепче зажмурилась, заставив себя считать до десяти. Сейчас свинью прогонят, во дворе воцарится тишина, и я усну…

— Киц! — дверь с грохотом ударилась о стену. — Там… там такое!

— Опять? — я приподняла подушку, очень надеясь, что вопроса хватит, дабы выразить всю глубину моих чувств, равно как и моё желание вступать в диалог.

— Ага! — сказал братец и подушку отобрал. — Ты нам нужна!

— Я спать хочу!

Нет, я знала, что Киньяр не отстанет, но попытаться всё-таки стоило.

— Не время для сна, — произнёс Кин с обычной своей мрачной патетикой. — Враг на пороге!

— Это свинья.

— Это совершенно точно враждебно настроенная свинья, — мне протянули халат. — Она хитра. Изворотлива. Он. Потому что формально это кабан. Но всё равно половая его принадлежность не отменяет факта агрессивного поведения…

— Кин.

— Что?

— Я тебе говорила, что ты зануда?

— Сегодня ещё нет.

— Тогда считай, что да.

Тапочек обнаружился под кроватью. Один. И почему-то пожёванный. Странно, потому что собак в доме не было, и вообще никого, кто посмел бы жевать мои тапки. А нет, точно. Это грыхл кладбищенский, которого я вчера притащила в лабораторию, а он сбежал.

Почти.

Грыхла я в конечном итоге отыскала, но тапки пали в неравном бою с нежитью. Жалко. И пол холодный. И желание вернуться в постель, которая в отличие от пола, была тёплой, лишь крепнет с каждою секундой.

— Твой задумчивый вид заставляет меня предположить, что ты не рада пробуждению.

— Такому — нет, — я потрогала пол стопой. — А ты…

— Мама запретила пользоваться огнём в доме, — сказал Киньяр.

И правильно. Это я спросонья просто.

— Но увидев в коридоре твой тапочек, я закономерно предположил, что и второй может быть испорчен. А отсутствие обуви сделает невозможным твоё присутствие во дворе. Поэтому я взял на себя смелость одолжить тебе сапоги, — он продемонстрировал пару роскошных белоснежных ботфортов, украшенных шитьём и крохотными бантиками. В центре каждого бантика блестел камушек.

Вся эта красота сияла и переливалась.

— Карлуша тебя прибьёт, — я подавила зевок и почесала ногу о ногу.

На сей раз в свином визге мне почудился смех. Отчётливый такой. Издевательский. Надо будет напомнить соседу, что закон запрещает использовать демонов в химерологии.

Или не надо?

Ему тоже, если подумать, найдётся, что напомнить.

— Киц? — Киньяр не собирался уходить. — Ты нам нужна.

Я всем нужна.

Но…

Чтоб, вот почему у Карлуши нет просто сапог? А главное, почему из всего выводка братьев только у него размер ноги совпадает с моим?

— Ладно. Я сейчас приду. И это, не пускайте её в палисадник.

— Его, — поправил брат. — Это кабан.

— Всё равно не пускайте. Я сейчас… — я подняла ботфорт, пытаясь понять, как это вообще носят. — И пошли кого к соседу.

— Уже, — теперь в голосе Киньяра появились трагические ноты. — Он скоро прибудет.

Ясно.

Поэтому меня и разбудили. Свинья ладно, со свиной они бы справились в конечном итоге. Но вот сосед — это совсем другое дело. Чтоб вас всех…

— … а я вам говорю, что в следующий раз Киньяр из этой твари шашлык сделает! — нервический голос Карлайла доносился со двора.

Значит, дэр Туар изволил прибыть. Один. И судя по виду, спешил. Треугольная шляпа слегка съехала на бок, а кружевное жабо, которому надлежало возлежать поверх изумрудного сюртука, выглядело растрёпанным, а частью и вовсе откровенно мятым.

— Утро доброе, — сказала я, изо всех сил пытаясь сдержать зевоту. А ведь хотела лечь спать пораньше, вот прямо сразу по возвращении.

Только кто ж знал, что сперва эта тварь сумеет вырваться. А потом ещё спрячется и так, что два часа угробила, пока нашла. Настроение с недосыпу было не лучшим, а потому на мрачный взгляд дэра Туара я ответила собственным, не менее мрачным. Отчего сосед несколько растерялся. Не настолько, чтобы отступить, но треуголку, украшенную роскошным пером, поправил.

— Что тут происходит? — голос тоже сделался несколько хриплым.

А ведь матушки предупреждали, что весна обманчива, и земля на кладбище холодна, и надо одеваться потеплее или хотя бы плащ брать. Особенно, если собираешься лежать в засаде.

Надо.

Теперь очевидно, что надо.

— Вот! — Карл вскинул ладонь и голос его дрогнул. — Посмотри! Посмотри, что она устроила!

Вторая его