паузу, буквально в пару мгновений, и добавил: – Она же пожилой человек – зачем срывать её с привычного места?

– А если я не хочу, чтобы твоя мать оставалась здесь? – возмутилась я. «Надо же, он всё решил!» – Твоя мать для меня чужая!

– Но она родная бабушка твоим детям, – сказал он мне, и меня «убило» это его «твоим».

И я поняла, что вместе с домом мне достаётся моя «любимая» свекровь. И тут взгляд упал на аквариум, в котором жили рыбы, похожие на земных пираний, – увлечение супруга, он их очень берёг.

– А рыбок своих заберёшь? – спросила я.

Он снова растерянно на меня посмотрел:

– Ну не сегодня же.

– Тогда будь добр, – сказала я, – не забудь выделить средства на их содержание, а не то они сожрут друг друга.

Во-первых, они питались мясом, во-вторых, для очистки их аквариума использовался дорогостоящий магический артефакт, который был куплен вместо совместной семейной поездки к тёплому морю.

Вскоре муж ушёл наверх – собирать вещи, а я так и осталась сидеть внизу, пытаясь собрать себя из тех кровоточащих кусков, на которые он меня накромсал.

Я слышала, как наверху он разговаривает со старшей дочерью, но мне было лень подняться и пойти наверх, я была словно замороженная.

Вскоре он спустился.

– До свидания, Тильда, – сказал он. – Я, как устроюсь, сообщу; если дети захотят, то могут ко мне переехать.

И он вышел за дверь.

А я кинула в дверь вазочку, любимую вазочку его матери, которая так удачно стояла на столе.

– Мам. – Дочь спускалась по лестнице.

– Да, Амалия, – сказала я, чувствуя себя выжатым лимоном.

– Мама ты ведь не обидишься, если я уеду к папе? – сказала дочь.

У меня всё внутри снова закипело, и я уже не могла сдерживать эмоции, я могла только запереть их внутри; чувствовала, что чешуя покрыла половину рук точно.

– Почему? – спросила я.

– Ну он живёт в столице, и ещё он обещал оплатить мне университет, – ответила дочь, не замечая, что вбивает гвозди в моё бедное сердце.

Я закрыла лицо руками, потёрла его, пытаясь избавиться от ощущения безысходности; слёз не было, видимо они выморозились.

– Ты будешь жить с ним и с другой женщиной, ради которой он нас предал? – спросила я.

Но дочь со свойственной юности непосредственностью сказала:

– Мам, ну почему предал? Просто ты сама виновата.

– Да? – Я думала, что меня невозможно уже сегодня ничем удивить, но дочери это удалось. – И в чём я виновата? – спросила я.

– Ну пойми, папа ещё молод, у него карьера, а тут ты с запахом домашней выпечки, а от неё пахнет селективным ароматом от мэтра Ваниллы, – ответила мне дочь.

И я поняла, что даже не знаю, кто такой этот мэтр Ванилла.

И подумала: «Если дети придут из школы и тоже скажут, что они хотят к папе, что я буду делать?»

Глава 6

Вернувшиеся из школы дети спасли меня. Сын, не раздумывая сказал, что он никуда от меня не уедет, а младшая, Виола, для которой Эрвин был непревзойдённым авторитетом, заявила, что она тоже остаётся с мамой.

После таких приятных новостей чешуя, покрывшая руки, почти полностью сошла, я даже поразилась, что так быстро; остались только небольшое покраснение и пара чешуек на локтях, но это было нестрашно.

Амалия, которая ещё была на курсах, узнала об этом вечером, когда вернулась. Мои отношения со свекровью изменений не претерпели: я как не замечала её уколов, так и старалась дальше их не замечать.

Я решила искать работу, и, конечно, со свекровью это сделать было легче: несмотря на нашу с ней молчаливую войну, к внукам она относилась хорошо. Возможно, где-то перегибала с воспитанием, но дети уже были достаточно взрослые, чтобы умело манипулировать бабушкой.

Я села и стала раздумывать, чем бы я могла заниматься и куда бы меня приняли, но пока сидела, набросала план ведения дела о разводе. По драконьим законам мне, в принципе, ничего не полагалось, особенно если супруг забирал детей; в этом случае закон вставал на сторону мужчины, отдавал ему детей, и дальше уже зависело от того, как бывшие супруги договорятся. Если они не договаривались, то женщина оказывалась на улице с небольшим пособием.

Мне это пособие очень напоминало алименты в моём мире – смешная сумма, взыскиваемая государством, на которую можно было купить пару носков ребёнку.

Так что я, конечно, хорохорилась, но если Фред заберёт детей, то мне и этого дома не останется, хотя деньги, оставшиеся мне от родителей, я тоже вложила в его покупку.

И я вместо того, чтобы думать, куда меня могут взять без диплома и сертификата, сидела и расписывала план защиты на самый неблагоприятный исход.

Накрутив себя таким образом, я уже представила, как у меня увозят детей, а я остаюсь со старым чемоданом возле этого дома, в окне которого злобно улыбается свекровь.

«Ну уж нет, – подумала я, – я вас самих с голой ж*** оставлю».

Но для этого мне надо было нанять адвоката, потому что, каким бы прекрасным ни был мой план, никто меня не допустит саму себя защищать. И тогда я первым делом стала вспоминать, кто из знакомых отца вёл подобные дела и мог бы мне помочь.

Вспомнила двоих, их конторы располагались в самом центре города, что свидетельствовало о цене и благополучии.

Один из них даже не стал меня слушать и вежливо выпроводил, сказав, что у него совсем нет времени этим заниматься; второй хотя бы выслушал, но тоже отказался.

– Госпожа Говард, дело ваше абсолютно проигрышное. Мой вам совет: договоритесь с мужем. И как мужчина хочу вам сказать, что для молодой столичной женщины трое чужих детей – это слишком много, поэтому с этой стороны не ждите подвоха.

Я вышла, зашла в небольшое кафе, заказала