Неокон возглавлял довольно известную в этих краях компанию «Нэгиси Цунэо», производившую бетонные конструкции. Судя по всему, прозвище Неокон прилипло к нему еще в начальной школе. Что до меня, я родилась у матери-одиночки и не знала, кто мой отец, но всей душой надеялась, что это не Неокон.

Прошмыгнув мимо дома и бара «Амур», я устремилась к раскинувшемуся позади них полю. Замысел был рискованным, и я могла только молиться о том, чтобы он осуществился. Мама не доверяла банкам и потому держала деньги в бутылке из-под шампанского, зарытой на поле. Я выяснила это однажды ночью, случайно став свидетельницей того, как мать закапывает бутылку в землю. Я планировала отыскать сбережения, забрать их и начать новую жизнь на новом месте.

Небо заволокли серые тучи, мелкую морось то и дело сменял колкий град. На поле я заметила овощные посадки и чрезвычайно удивилась, ведь мама никогда не интересовалась сельским хозяйством. «Наверное, припахала еще кого-нибудь из своих любовников», — рассудила я.

Здесь росли та́ро[1] с большими широкими листьями, зеленый лук, дайкон и морковь. И хотя время и место для кулинарных изысков были самыми неподходящими, вид этих крепких овощей вызвал у меня спонтанное желание приготовить что-нибудь вкусное.

Дойдя до огородного пугала, которое смотрелось тут достаточно странно, я присела на корточки и начала рыть землю у подножия его шеста. Большинство людей полагают, что закапывать ценности в столь очевидном месте никто не станет. Однако моя мать не была такой, как большинство людей. Спустя несколько минут ковыряния в земле мне удалось кое-что вытащить, но не бутылку с деньгами, а шкатулку с сокровищами, которую я сама зарыла тут много лет назад. Сперва я не сообразила, что это за вещь, потому что она была в грязи, но, стоило мне отряхнуть и оттереть находку, я вмиг узнала знакомую жестянку из-под печенья. С замиранием сердца я открутила крышку и обнаружила, что шкатулка проржавела изнутри. В следующее мгновение моему взору предстали давно забытые вещицы. Первым делом взгляд упал на водяной пистолет, с которым я не расставалась в детстве. Сразу вспомнилось, как я наполняла его соком, отводила руку подальше от лица и направляла струю в открытый рот. Еще я набирала в пистолет воды и опрыскивала из него панцирь черепашки, купленной на одном празднике, ну и цветы из него тоже было удобно поливать.

В жестянке также хранилось йо-йо, с которым я часто играла, когда маялась от скуки и не знала, чем себя занять. Я забиралась на любимую смоковницу на холме неподалеку, устраивалась на ветке поудобнее и запускала йо-йо вверх-вниз, вверх-вниз. Третьим хорошо знакомым предметом оказался белый камень с надписью «окан»[2] на одной стороне и нарисованные детской рукой глаза, нос и злобно искривленный рот на другой. Камень служил важным инструментом для. снятия стресса: после того как мать устраивала мне выволочку, я выплескивала раздражение и гнев, швыряя «окан» о бетонный пол.

Компанию этим трем предметам составляли другие, куда менее значимые: крохотная плюшевая панда, золотистая обертка от первой в моей жизни импортной шоколадки, ластик с освежающим сладким запахом, крылышко бабочки, которое я нашла на обочине дороги, кусочек змеиной кожи и раковины от съеденных мной моллюсков и мидий.

Я сидела, держа в руках ворох вещей, которыми так дорожила когда-то. Стоило мне закрыть глаза, и я мгновенно перенеслась в прошлое. Тогда я все делала одна — ела, учила уроки, смотрела телевизор, мылась, ложилась спать. Мама днями и ночами пропадала в баре «Амур», развлекая посетителей и щеголяя в откровенных нарядах. Мне вдруг захотелось поиграть с йо-йо, я встала и смотала веревку, но тут где-то с грохотом распахнулась дверь, что-то белое и круглое вылетело на улицу и рвануло в мою сторону.

Это была свинья! Та самая, со снимков, которые присылала мне мама на Новый год. И сейчас животное шло в атаку, точно разъяренный бык. Не успела я ахнуть, а свинья уже была передо мной. Она оказалась куда крупнее, чем я представляла по фотографиям, и при ближайшем рассмотрении производила весьма грозное впечатление.

Я развернулась и припустила бегом. Свинья отличалась чрезвычайной прыткостью, а поскольку я неслась не разбирая дороги и могла упасть в любую секунду, дистанция между нами неуклонно сокращалась. В какой-то момент у меня слетела туфля, но я не остановилась и продолжила удирать. Каждый раз, когда свиное рыло касалось моих ягодиц, я боялась, что сейчас меня сожрут живьем, ведь свиньи, как известно, всеядны.

Моя одежда выпачкалась в грязи, дыхание сбилось. Я чувствовала, что вот-вот упаду от изнеможения.

Однако я не подозревала, что худшее еще впереди. Мать услышала шум и выбежала из дома с криками: «Воры! Воры!» Поскольку мама обычно работала до глубокой ночи, вероятно, она только-только успела лечь в кровать. Мама была в ночной рубашке с кружевной оторочкой и в черных резиновых сапогах, в руке она держала серп. Похоже, она меня не узнала.

Мчась по полю, постаревшая на десять лет, без всякого макияжа, со своим заостренным лицом она выглядела как мужчина средних лет, сделавший пластическую операцию и вырядившийся в женскую одежду. Когда мама приблизилась, я ощутила приторно-сладкий аромат ее духов, смешанный с запахом влажной земли, и меня замутило.

К счастью, мама не была слепой. В тот миг, когда она уже замахнулась на меня серпом, до нее наконец дошло, кто перед ней.

Налетел ветер, захлестал дождь. В мгновение ока мы промокли до нитки. Мамина грудь, на которой не было бюстгальтера, отчетливо прорисовывалась сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Даже сейчас, спустя столько лет, ее груди оставались такими же великолепными, как высившиеся по соседству Левая и Правая.

Напрочь позабыв, что у меня в корзине лежит кольцо с карточками, я плюхнулась в грязь и вытаращилась на мать. Ее плечи часто поднимались и опускались, клочья белого пара выходили из уголков рта, точно пламя из пасти чудовища. С минуту мы молча пялились друг на друга, потом мама развернулась и пошла к дому. Дойдя до крыльца, она повернула голову и мотнула подбородком. Свинья тотчас засеменила вслед за ней, виляя спиральным хвостиком.

Мой план провалился по всем пунктам. Мне не удалось отыскать тайник матери, зато матери удалось отыскать меня. Мечты о том, как я начну жизнь заново, рухнули в пропасть, в кармане не осталось ни иены. Вариантов, куда податься, тоже не осталось.

Я положила жестянку с сокровищами обратно в яму, забросала ее