сюда. Да, и можешь радоваться, — добавил он, — пить я бросил. Навсегда. Неси энциклопедию.

— Да пропади ты пропадом, алкаш! — Люся вышла из комнаты, саданув дверью так, что от косяка отвалилась пара кусков штукатурки.

Вернулась она через час и швырнула на кровать толстую потрёпанную книгу в коричневом переплете.

— На, паразит, подавись! Вот тебе энциклопедия!

На книге было написано «Энциклопедический словарь русского языка».

— Мам, — заныл появившийся мальчишка, — а пожрать ничего нету?

Малфой вздохнул — длинно и бесшумно. Что же — вероятно, с этой женщиной и вправду нужно обращаться, как с эльфийкой. Так что он сам виноват — неверно и, похоже, непонятно сформулировав задачу. Ладно…

— Это не энциклопедия, — мягко проговорил он. — Видишь? Здесь написано «словарь». Русского языка, — он хмыкнул. — Мне же нужна обычная энциклопедия — такая толстая большая книга, где написано кратко обо всём. Ты мне можешь раздобыть такую? Но сперва, действительно, надо бы поесть, — согласился он с мальчишкой: Люциус по опыту знал, что если вовремя не накормить ребёнка, спокойной жизни не будет никому.

— А нечего жрать, — зло сказала женщина, — дома шаром покати. Я говорила же — пойдём на участок, картошки подкопаем, морковки принесём, лука, ещё чего найдём. Так нет, тебе приспичило сначала убираться, потом книжки читать! И денег нет, ты всё пропил!

— Ты права, — согласился он, подумав. — Это было неразумно. Но есть что-то надо — придётся идти сейчас. Фонарь нужен, — добавил он, глянув за окно.

— Ага, и каску шахтёрскую напяль, — посоветовала Люся, подбоченившись. — Щаз я к маме схожу, хоть чего-нибудь пожрать принесу. Куда тебя черти на ночь глядя потащат, ирод? Пришибут ещё где, а мне потом тебя на какие шиши хоронить?

— Хорошо, — он просто не видел смысла спорить. — Значит, на огород сходим завтра. Утром — сразу после завтрака. И энциклопедию найди, — повторил он настойчиво.

Что же ему делать с этой… сантехникой? Ну, допустим, он сегодня болен. Завтра, может, тоже. Но потом-то придётся идти на работу! Что же делать?

— Мам, — заорала девчонка с кухни, — а Пашка последнюю банку варенья жрет!

— Ах ты, паразит, — Люся шустро вымелась за дверь наводить порядок, — не трожь варенье, пойдём со мной к бабушке, там и поужинаете, и переночуете. Надька, собирайся — у бабушки сегодня будете ночевать!

«Ну, хоть с этим повезло», — мрачно подумал Люциус.

Эти дети его раздражали: бестолковые, шумные, нудящие, и с уже сейчас заметной печатью всё того же вырождения, что он теперь мог наблюдать в зеркале. Впрочем, злыми они, вроде, не были — но это было единственное достоинство, что Малфой сумел в них отыскать. В любом случае, отдохнуть от них было хорошо и нужно.

Придумать бы ещё, как быть с работой… да как быть, как быть. Бросить её к дракклам — в конце концов, он умеет делать деньги, а не… что там делают сантехники. Значит, этим надо и заняться — только бы понять ещё сперва, как всё это происходит здесь. В России и у магглов.

* * *

Вернувшаяся уже затемно Люся сунула ему кастрюльку с какой-то едой и матерчатую сумку с книгами.

— Вот тебе картофельные котлеты, и вот тебе энциклопедии, какие нашли. Сосед на растопку в сад подобрал, когда трестовскую библиотеку закрыли, а книжки выкинули.

— Спасибо, — он взял кастрюльку и, оглядевшись, спросил шутливо: — Вилка и тарелка, надеюсь, воспоследуют?

— Раньше-то и руками управлялся, — проворчала женщина, но тарелку с трещиной и погнутую вилку из лёгкого серого металла всё же принесла.

Никогда Малфой бы не подумал, что его короткий, но такой впечатляющий опыт пребывания в Азкабане вдруг окажется востребованным. Однако именно это сейчас и произошло: принесённую посуду он принял почти кротко. Ну, по крайней мере, без особенного трепета. Лишь проверил чистоту — и, выложив на тарелку три из пяти принесённых… как она сказала? Картофельных котлеты? Нонсенс, но ведь кто их, магглов, да ещё и русских, знает — может, это едят все? — протянул кастрюльку женщине.

И, не дожидаясь её, буквально накинулся на еду.

Первый же кусок показал, что, во-первых, никакие это не котлеты, а обычное картофельное пюре, похоже, с луком, обжаренное в сильно пахнущем подсолнечником масле. Это оказалось даже вкусно — и уж точно куда более съедобно, чем он думал. Нормальная еда! Лука бы поменьше, и было бы совсем отлично. Но и так вполне неплохо.

— Почему ты не ешь? — спросил он, доев первую котлету.

Женщина с абсолютно обалдевшим лицом посмотрела на него.

— Дак это ж я тебе одному принесла! Ой, мамочки, и впрямь рехнулся! Ты что, со мной поделиться решил?! Ты ж сроду никогда…

У Люси в голове явно не укладывалось, что муж мог подумать хоть о ком-то, кроме себя.

— Ты поела у… — он запнулся, вспоминая слово, — бабушки?

Мерлин, как же это сложно! Он не понимал эту женщину, решительно не понимал, как ни старался. Почему она опять кричит? Он ведь, вроде бы, её не обижал — он вообще задал самый простой и нейтральный вопрос из возможных! Люциус поймал себя на том, что начинает понимать бывшего хозяина своего нынешнего тела: он бы тоже пил, доведись ему жениться вот на… этой. Всё-таки отсутствие разводов — зло, а магглы — идиоты. Вот зачем так мучиться?

— Ага, — испуганно закивала женщина.

Вот чего она опять испугалась? Не то чтобы Малфою не нравилось, когда его боялись, но не так же! Не без повода! Тем более, что она понятия не имеет, кто перед ней.

— Чаю сделай, — сказал он, и добавил машинально: — Пожалуйста.

И принялся за четвёртую «котлету».

— Ага, — Люся торопливо убралась на кухню, где тотчас же загремела посудой.

Спустя четверть часа ему был поднесен чай. Свежезаваренный, пахнущий травами (он опознал только мяту), в стеклянном стакане с жестяным подстаканником.

— Сахару нет, так я варенья положила, — заискивающе сказала женщина.

— Варенье — это хорошо, — верные поступки надо поощрять, это азы: что управления, что воспитания. Так что Малфой улыбнулся, кивнул и сказал как можно ласковее: — Спасибо.

— Ага, на здоровье, — женщина чуть не по стеночке выбралась из комнаты, закрыв за собой дверь.

Малфой этого даже не заметил. Допив чай, он придвинул к себе первую книгу и погрузился в чтение.

Вскоре он хватился перьев и пергамента — или чем там пишут магглы и на чём? — и крикнул:

— Дай мне что-то, на чём и чем писать!

— Господи, что ты разорался-то среди ночи? — раздался сонный голос из спальни, — в шкафу Надькин портфель, там тебе и тетрадки, и карандаши с ручками. Писатель хренов.