Из России с Малфоем - Alteya

Alteya, клевчук

Из России с Малфоем

Круциатус чем-то похож на удар током: может выбить душу из тела, пусть и ненадолго.

А попавшим между мирами душам уготованы испытания. Но что будет, если души перепутают, в какое тело вернуться?

Глава 1

— Очухался, придурок? — спросил его незнакомый голос. — Ты какого хрена в подвал полез, если там ни… не обесточено?

— Что, простите? — с некоторым трудом спросил Люциус. Голова ужасно кружилась, перед глазами плыли круги, и тело казалось чужим, слишком массивным и непослушным. А ещё почему-то премерзко пахло каким-то спиртным — но он не взялся бы сказать, каким именно.

— Ты чо, Серёга? — в загадочном голосе появилось явное беспокойство. — Крепко же тебя приложило, видать!

Перед его лицом появился коричневый сосуд… иного слова он не подобрал, резко пахнущий спиртом.

— Держи вот фанфурик, поправься!

Слова этого он не знал, но послушно глотнул, будучи уверенным в том, что это какое-то зелье — и, закашлявшись, выплюнул. Никакое зелье не могло иметь такого вкуса и запаха! Похоже на спирт — но с каким-то мерзким привкусом и отвратительным запахом.

Наверное, от омерзения круги перед глазами почти погасли, и он смог разглядеть, где находится — и тут же решил, что у него галлюцинации.

Потому что то, что он видел, просто не могло быть правдой.

— Ты чо, охренел… твою мать! Нормальный же «Боярышник», не фуфло какое… Может, «Скорую» вызвать, а?

— Боярышник? — машинально переспросил Люциус. В принципе, боярышник был, конечно, уместен, но… Он зажмурился и снова открыл глаза, надеясь, что увидит знакомую комнату — может быть, спальню… в крайнем случае, палату в Мунго — но вместо этого он по-прежнему находился в каком-то тёмном и грязном помещении, пахнущем настолько чудовищно, что он просто не взялся бы описать.

Человек рядом с ним напоминал помесь мелкого дельца из Лютного и грейбековского егеря — но это всё померкло в тот миг, когда Малфой опустил глаза вниз и увидел свои руки… или то, что должно было быть ими.

— А тебе чо, «Рояль» надо? — его собеседник сначала заржал, но потом обеспокоенно произнёс:

— Серёга, да ты чо, совсем уже?.. Твою мать, вставай, мне ж такого кабана не поднять!

— Рояль? — переспросил Люциус, лихорадочно пытаясь понять, что происходит. — Зачем мне сейчас рояль? Здесь? — Мерлин! Моргана, Мордред и Основатели! Что происходит? Что с ним сделали?

Сделали… стоп. Лорд? Но за что? В чём он опять провинился?

Он поднял руки к лицу, недоверчиво их рассматривая. Грязные, какие-то заскорузлые, с чёрными, кое-где обломанными ногтями… а запах! От них несло чем-то, отдалённо напоминающим табак — только омерзительнее раз в тысячу. Кто же и зачем с ним это сделал?

— Ты ж сам завсегда «Роялями» берёшь, — возмутился псевдоегерь. — Только и слышно: за смеситель два «Рояля», за прокладку «Боярышник».

— Что? Какой смеситель? — Малфой потихоньку начинал злиться. На наказание это было не слишком похоже… розыгрыш? Его положение было теперь, разумеется, весьма жалким — но чтобы настолько?! — Вы кто?

— Чо, в натуре не придуриваешься? — изумился собеседник, — ну дела… Михалыч я, твой напарник. Ну, ё… Пойду в первую квартиру, там бабка с телефоном, пусть в «Скорую» позвонит. Как бы в дурку тебя не упекли.

— Кто? — переспросил Люциус, но странный человек, назвавший себя «Михалычем», уже ушёл, бормоча себе под нос что-то непонятное.

Следовало воспользоваться моментом — и он, вскочив… тут же свалился на пол от безумно закружившийся и вмиг разболевшейся головы. Состояние весьма напоминало похмелье, и он решил немного посидеть, чтобы прийти в себя.

И, кстати, где его палочка?!

— Чего, кровососушка ты наш, Бог-то тебя наказал? — раздался рядом злорадный старушечий голос. — А ведь и правда, неладно с ним… я думала, брешет Михалыч. Пойду уж, позвоню…

Малфой буквально подпрыгнул и, обернувшись, увидел омерзительного вида старуху — вылитую ведьму из Лютного, которых такие, как он, обычно обходили, как говорится, за несколько ярдов.

— Мэм? — осторожно произнёс он. Беллатрикс. Это точно устроила Беллатрикс. Больше некому!

— Какая я тебе: «мам», сынок нашёлся! — возмутилась ведьма. — С утра, небось, шары залил, вот теперь будешь знать. У-у, пропойца!

Ведьма плюнула и уползла к себе, бормоча что-то про алкашей, придурков и кровопийц.

Малфой потёр лицо ладонями — и опять дёрнулся, ощутив под ними щетину, невнятный подбородок и дряблую кожу. Оглядевшись в поисках какой-нибудь отражающей поверхности, он, конечно, ничего не нашёл — но увидел довольно высоко над собой мутное, забрызганное грязью окно. Если до него дотянуться, можно будет увидеть хотя бы размытое отражение… знать бы, оборотное это или какие-то чары?

Он взял старый, невероятно скрипящий и грязный стул и, поставив его под окно, забрался на сиденье и встал на цыпочки, пытаясь дотянуться до окошка — и вдруг услышал:

— Ах ты ж, паразит, глаза твои бы повыскакивали!

Здоровенная… Не женщина, а, как говорил Долохов, бабища в линялом цветастом халате зло смотрела на него. Жёлто-белые, тёмные у корней, волосы, красное одутловатое лицо с двумя подбородками, рваные тапочки на ногах…

— Чо уставился, ирод окаянный, родную жену не признал? Ах ты алкаш, ведь последние мозги пропил! Вот убила бы тебя, гада, дак ведь посадят! Денег ни копейки, детей в школу собирать нужно, а он мало того, что пьёт, ещё и под ток полез… Да чтоб тебя холера взяла!

Нет — это точно было какое-то странное колдовство. Кто-то зачаровал его так, что он видел всё вокруг как свою противоположность? И слова, вероятно, тоже… Это всё объясняло: и комнату, и женщину напротив него, и его самого… так. Надо собраться. Его слова, вероятно, тоже переворачиваются? Тогда…

— Рот закрой, — буркнул он, стараясь сделать голос как можно грубее. — Тебе чего?

— Мне чего? Ах ты козлина позорный! Я кого просила денег принести, чтобы Надьке с Пашкой хоть обувь к школе купить? Только и знаешь шары бесстыжие заливать, а про детей одной мне и думать?

«Детей». Нет — точно колдовство. Какая, однако, интересная магия…

— Денег не дам, — сказал Люциус, понятия не имеющий, где ему в этом странном месте искать деньги. Надо как-то выйти наружу, что ли… Голова чесалась неимоверно, как, впрочем, и тело. Вымыться бы… если он дома и… видимо, в подвале? А, хотя нет — на чердаке. Да — раз это кажется подвалом, значит, это чердак. Тогда ему надо вниз… то есть вверх. Мерлин! — Мне