Громила поджал губы и одарил Ёна подозрительным взглядом. Не верить же чумазому пареньку в рабочем костюме. А зря! Лучше бы поверил. Лучше бы бежал отсюда подальше…

– Эй, не наш ли это Приветик вернулся! – раздался крик со стороны кафетерия.

Ён узнал в мужчине средних лет менеджера Квона, бывшего начальника, который помогал ему освоиться в «Проводниках Incorporated». Рядом с ним, сложив руки на груди, стоял господин Мун, заведующий архивами, в которые Ёну частенько приходилось захаживать. Менеджер Квон был добродушным сонбэ[6], хотя и любил подразнить коллег, а господин Мун – больше тихим и замкнутым. Ён тут же переадресовал свою улыбку, теперь в ней было больше настоящего радушия, и поспешил на зов старших.

– Здравствуйте, здравствуйте.

Ён уважительным поклоном поприветствовал менеджера Квона и господина Муна.

– Снова весь в делах с самого утра? Ты хотя бы спал?

– Немного.

– Крепись, малыш. Вот, – менеджер Квон протянул стаканчик американо со льдом, или АА, как его ещё называли, и Ён почтительно принял его двумя руками.

– Спасибо, сонбэ.

Господин Мун был поглощён собственным телефоном и не спешил присоединиться к диалогу.

– Как ни погляжу на тебя, – для пущей убедительности менеджер Квон даже посмотрел на Ёна с внимательным прищуром. – Завидный ты жених. Молод, неприлично симпатичен… Серьёзно, господин Мун! Посмотри на его лицо! В актёры бы тебе пойти. Если бы мой сын выглядел так же, клянусь, я бы не работал больше ни дня! Отмыть бы тебя только… гигиена порой важнее личика, дружочек. Девушка-то есть у тебя?

Ён с трудом удержался от длинного печального вздоха. Когда у тебя было 37 работ, этот вопрос тебе задавали три миллиарда раз. Потому что каждый считал своим долгом задать его не меньше нескольких раз. Каждый раз приходилось придумывать вежливые отговорки, что у него не было на это времени. Да и денег ещё недавно у Ёна совсем не было, а жил он и вовсе в гошивоне[7].

Однако следом, сразу после вопроса о личной жизни Ёна, всегда начиналась самая неприятная часть этого диалога: сводничество.

– Ко мне сейчас племянница приехала из Пусана. Хочешь, я вас познакомлю? Умница, красавица, ещё и профессиональная теннисистка. Сейчас покажу тебе её фото.

Ён неловко помялся на месте, не имея возможности отказаться от просмотра хотя бы фото. А если посмотрит, то как отказаться уже от свидания? Будет и вовсе грубо.

Господин Мун вдруг прервал неловкую паузу, за что Ён преисполнился к нему вечной благодарности:

– Уважаемый Хан Ён, я отправил вам по имейлу документы, которые вы запрашивали в прошлый раз.

– Это очень срочно, – соврал Ён. – Спасибо!

Он тут же достал свой телефон, в мыслях благодаря изобретателей сотовых и интернета за то, что теперь у него был повод забыть о свидании вслепую. Ён как раз собирался извиниться и купить себе завтрак в кафетерии, когда толпа новеньких заволновалась.

– Кажется, только недавно ты так же стоял в холле. А теперь впору мне тебя звать уважительно, – менеджер Квон рассмеялся, похоже, забыв, зачем полез в телефон.

– Не говорите так, – вымученно улыбнулся Ён.

Он и впрямь мало чем отличался от вчерашних студентов. Всего буквально полгода назад он пришёл в «Проводники Incorporated», еле отыскав здание по визитке. Тогда ему казалось, что на него сошло небесное благословение, раз его пригласили на собеседование в такое приличное, престижное, а главное, заполненное такими же людьми, как он, место. Он был так взволнован перед началом новой жизни, что едва мог вспомнить своё имя. В тот день Ён надел свой единственный костюм, который бережно хранил для случаев, когда нужно было выглядеть представительно. Тот выглядел дешёвым, он и был дешёвым, но не раз помогал ему устроиться на работу. Тогда Ён так же, как и новички, взволнованно оглядывался, ожидая, когда рекрутёр даст дальнейшие указания. Как и сейчас, тогда с лестницы раздался стук каблуков, отмеряющий время до заветного поворота в жизни всех здесь присутствующих. Как и сейчас, тогда рекрутёр объявил:

– Президент компании Ким Хёнджу.

Тогда Ён ожидал увидеть пожилую богатую даму, но Ким Хёнджу была молода и привлекательна. Баснословно богата, впрочем. Ён успел поработать в дорогом бутике, чтобы сразу распознать серебряную брошь за четыре миллиона вон[8].

Сегодня на Ким Хёнджу было чёрное бархатное платье с жемчугом. По холлу пронёсся дружный благоговейный «ах» новичков. О да, Ён понимал их чувства. Она была бы феей даже среди айдолов. Милая и хрупкая. Девушка, о которой мечтают все парни. Таких с древних времён воспевали в поэмах.

Очарованные кукольным личиком, многие были готовы работать не покладая рук, чтобы президент хоть когда-нибудь на них взглянула. О да, Ён тоже был когда-то жестоко обманут этим образом. По сравнению с ней даже сам Его Темнейшество был душкой. Ким Хёнджу была единственным человеком, которого Ён ненавидел и избегал.

– Ан Ён!

Избегал по мере возможности, конечно, но убежать от непосредственной начальницы невозможно. Сложив руки на груди, Ким Хёнджу выкрикнула его имя на весь холл.

И снова неправильно.

– Так вот почему «Приветик»[9]? – догадался господин Мун.

Казалось, даже движение в холле остановилось. Первый раз Хан Ён стал известен, когда Ким Хёнджу внезапно, на третий же день, назначила его своим личным подчинённым. Это было не просто карьерное повышение, а карьерный лифт, причём скоростной, прямо такой, как в этом роскошном здании. В компании его назначение обсуждали неделю. Наверное, уже тогда Ёна должно было насторожить, что коллеги отнеслись к нему без злобы и зависти, а наоборот, как к смертельно больному человеку. Возможно, это было недалеко от правды, если учитывать, какую работу ему подкидывала Хёнджу и в каком стрессе держала.

И, конечно же, сейчас была его вторая минута славы: на него обратил внимание весь холл «Проводников Incorporated». Новички начали перешёптываться, сотни глаз были направлены на перепачканного в канализационной грязи Ёна с разбитой губой. Громила что-то шептал на ухо своему соседу, наверное, передавал мудрость, как обратить на себя внимание. В другую минуту Ён бы по-настоящему позабавился созданной им легендой, но сейчас он почувствовал, как у него скрутило живот. Такое происходило, когда президент называла его имя. Ну, или что-то очень приближенное к его имени.

Изобразив на лице щенячью преданность, Ён поспешил навстречу начальнице, хотя больше всего ему хотелось вскинуть руки к небу и закричать: «Бегите, глупцы, пока можете!» Но вместо этого он всё ближе подходил к блистательной леди, высокомерно взирающей на него с лестницы. Послышались