пихнув Дениску вперёд, так что он оказался прямо перед белобрысым. — Ну я, как остановку объявили, полез проверить, что там такое завелось. Смотрю, а этот зараза как ни в чём не бывало спит в ящике с сухими рационами! Вот привёл к вам, решайте, что делать с ним будем?

— Не… — помахал руками перед собой князь, криво улыбаясь. — Это вы сами решайте! Я детей, знаете ли, воспитывать не умею!

— Я не ребёнок, — буркнул себе под нос Дениска, правда, у него хватило ума сделать это тихо, но его всё равно услышали.

— И что же ты «не ребёнок» в ящике-то забыл? — засмеявшись, спросила подошедшая к ним одноглазая Бажова.

— Я в Москву хотел уехать…

— В ящике? — уточнил Антон.

— В ящике! — почему-то покраснев, кивнул Денис.

— Хе-хе, а чё ж ты, малой, не подошёл и просто не попросился? — посмеялся дед Павел, от которого, как всегда, разило сивухой, и тут же приложился к своей излюбленной фляжке, постоянно болтавшейся у старого чародея на поясе.

— Так кто ж знал, что меня отпустят? — насупившись, ответил мальчик и шаркнул по земле ножкой.

— А-н-на ц-ц-це-це-це-р-рем-мон-нии т-т-ты-ты ч-ч-чем с-с-слушал? — как всегда, почти шёпотом спросил Гаврила, хмуро глядя на Дениса.

— Да не слушал он небось, — фыркнул дядька Андрей, поправляя свою гвардейскую полевую форму. — В одно ухо влетело, в другое вылетело… Пороть его нужно, чтобы хоть что-то в голове оставалось.

— Пороть — это всегда успеется, — отмахнулся от гвардейца белобрысый, вроде как незаметно подмигнув удивлённому Денису. — А вообще, если так подумать, то это, ребята, ваш и только ваш косяк!

— А вот этого я не поняла, Антон, — прищурившись, посмотрела на князя Марфа Александровна, скрестив руки под своими объёмистыми грудями. — Ну-ка поясни свою мысль…

— А что тут пояснять? — пожал плечами Белобрысый и, подойдя к мальчику, похлопал его рукой по плечу. — Вы же сами говорили, что чародей всегда должен быть начеку. Сегодня вот те, кто обоз собирал, мальчика в ящике пропустили, а чего в Москве ждать? Отряда диверсантов в подарочной коробке с печеньем? Я, конечно, ничего не хочу плохого сказать о Тайном посаде, но по сравнению с крупными полисами это просто райское местечко.

После этих слов взрослые как-то вдруг все разом задумались, а Денис, который не очень понял, о чём говорил белобрысый, почувствовал, как его слегка подтолкнули, и с удивлением посмотрел на Антона. Тот только улыбнулся и кивнул головой в сторону, где в немного рассосавшейся толпе Бажовых мальчик увидел Юру и Путяту, тут же замахавших ему руками.

— Иди уж… путешественник, — улыбнулся князь. — Наказание временно отменяется.

Уговаривать Дениску не пришлось, и уже через мгновение он, схватив своих друзей за руки, быстренько свинтил куда-то в сторону центра лагеря.

— Да, князь, — проводив нарушителя спокойствия взглядом, пробормотал не очень довольный этим решением гвардеец. — Детей вы точно воспитывать не умеете!

* * *

Двери в малый зал для совещаний закрылись, и глава клана Громовых, сидя на почётном месте рядом со своей супругой, как и все собравшиеся за столом старейшины обоих ветвей, обратил наконец внимание на гостя. Мужчина в дорогом костюме, чей возраст определить было очень трудно, держался спокойно и уверенно. Без особой надменности, свойственной многим высоко взлетевшим чиновникам-простецам, но и с достоинством, явно не собираясь лебезить под оценивающими взглядами чародеев.

— Итак, Мирон Львович… — произнёс старший Громов.

— Половский, — уточнил мужчина. — Мирон Львович Половский. Действительный статский советник.

— Что ж, пусть будет так, — кивнул хозяин небоскрёба «Небесный столп», — прося об этой встрече, вы сказали, что ваш вопрос важен и неуместно будет обсуждать его где-либо, кроме как за закрытыми дверьми. Итак. Я вас слушаю.

— Александр Олафович, сразу же хочу поблагодарить вас за то, что согласились выслушать, — гость слегка улыбнулся и отработанным движением левой руки средним пальцем за душку поправил стильные маленькие очки-велосипеды, которые вкупе с прилизанными серо-жёлтыми волосами и острым лицом привносили что-то крысиное в весь его облик. — Моё дело касается вашей младшей дочери…

— Да? — Глава клана Громовых чуть шевельнул бровью, демонстрируя удивление. — И какое же, простите, «дело» у вас может быть связано с Хельгой?

— Не у меня, — покачал головой гость. — Я всего лишь скромный посланник. Данный же вопрос был поднят на самом высоком уровне, и именно поэтому потребовалась эта встреча.

— Тем более я не понимаю, как что-либо касаемо моей девочки могло обеспокоить Юрия Васильевича! — медленно произнёс Александр Олафович. — Извольте объясниться, сударь.

— Да, да. Конечно. Дело в том, что князь, — мужчина с особо выделил этот титул, явно подчёркивая интонацией важность его носителя, хоть его собеседник сам был князем Громовым, как, впрочем, и любой другой лидер признанного клана. — Князь выражает очень сильную обеспокоенность возможным браком вашей вторичной наследницы и неким Бажовым Антоном. Именно по этой причине мне было приказано тайно встретиться с вами и просить пересмотреть данное решение.

На пару минут в зале воцарилась абсолютная тишина. Чародеи удивлённо смотрели на чиновника, а гость всё также спокойно сидел на своём месте и не сводил пристального взгляда с главы клана Громовых. Наконец, одна из старейшин побочной ветви, кашлянув в кулак, нарушила затянувшееся молчание.

— А с каких, собственно, пор правитель Московского полиса начал лично вмешиваться в отношения между кланами? — спросила она, подслеповато прищурившись.

— О, смею вас уверить, Юрий Васильевич всегда пристально следит за событиями, происходящими в кланах, относящихся к крылу лоялистов в Совете, — тут же ответил гость. — И если видит, что его верные сподвижники оказываются в шаге от того, чтобы ненароком совершить грубую политическую ошибку, он немедленно оправляет меня или моих коллег, дабы уберечь их от опрометчивого шага.

— И какой же такой «политической ошибкой» может грозить нашему клану союз нашей младшей дочери с главой Зеленоглазых бестий? — очень аккуратно подбирая слова, спросила мать Хельги у гостя.

— Этого, к несчастью, я сказать вам не могу. Просто не знаю, — мягко улыбнувшись и разводя руками, как бы показывая, насколько сожалеет, ответил действительный статский советник. — Я всего лишь посыльный и только передаю вам то, что мне приказали. Подробностями со мною, увы, не делятся.

— Я вас услышал, — всё