я, уставший старик, тщетно ищу смысл подобно тому, как прочие слепцы ищут его в душеспасительных воскресных проповедях, благотворительных обедах и тоскливых брошюрах миссис Хамфри Уорд.

Освобожденные от необходимости вглядываться в нагромождение букв, его глаза сами собой упирались в худенькую фигурку за огромной никелированной тушей кассового аппарата. И Лэйд слабовольно разрешал им задержаться на ней подольше.

Сегодня, приказал он себе, пытаясь собрать последние крохи мужества. Сегодня я приглашу ее куда-нибудь. И выскажу все начистоту. Как джентльмен. Чего бы это ни стоило.

Часовая стрелка подбиралась к десяти, а он так и не исполнил замысла.

Сперва малодушно ждал, когда схлынет утренний поток посетителей. Отчаянно неудобно делать предложения подобного рода, заворачивая для миссис Сьюи фунт бельгийского шоколада или судача с мистером Таггерти о нынешнем урожае овса, пока он выбирает себе чай. Потом – ждал, когда Диоген закончит дурачиться, воображая себя Марком Аврелием, и уберется в чулан. Потом… Потом, пользуясь тем, что посетителей нет, Сэнди украдкой принялась за чтение, и на ее лбу обозначились те самые тревожные морщинки – судя по всему, у храброго Дика Шелдона и его юной возлюбленной дела обстояли не лучшим образом, и Лэйд решил, что дождется, пока Сэнди не доберется до конца главы.

Всякий раз, когда он пытался заговорить, у него отнимался язык, а сердце превращалось в сгусток сырой нефти. Обливаясь потом, презирая себя, он отступал в свой закуток, где мог собраться с духом и излить всю досаду банке консервированных груш.

– Она хороша, – пробормотал он, отдуваясь. – Признай это, тигр. Юна и хороша собой. Кроме того, умна, находчива, остроумна, тактична и необычайно ответственна для такой юной особы. Немного рассеянна, как рассеянны все мечтательные от природы девушки, но, когда приходит время сражаться с цифрами, становится хладнокровной и бесстрашной, как опытный охотник. А ее улыбка изгоняет дурные мысли лучше, чем стакан горячего грога с апельсиновой цедрой…

А еще она не человек, с горечью подумал Лэйд, катая банку в руках, и в этом тоже нужно отдавать себе отчет, старый ты ловелас. Как бы хороша она ни была, какой бы беспечной ни казалась, это не девушка из плоти и крови. Это одно из многочисленных творений Левиафана, которые Он выпекает тысячами, точно дешевые керамические фигурки в печи. Но что поделать, если именно это, причудливое и странное, приглянулось тебе и запало в душу. Запало так, что теперь уже и не разобрать, где стыки и швы…

Она никогда не была за пределами острова. Она – невинный отпрыск старого чудовища, но пуповина, связывающая их, прочнее якорной цепи. Если тебе когда-нибудь суждено обнаружить тайную тропку, ведущую прочь из владений всемогущего Левиафана, Ассандра Прайс, надо думать, превратится в клуб разноцветного дыма, едва только ступит на нее, потеряв связь со своим создателем. Ну и глупо же ты будешь выглядеть, приятель! И все же…

Лэйд постарался унять беспокойный пульс и сосредоточиться на том, что предстоит сказать.

Меньше экивоков, подумал он. Сэнди не из тех девиц, что млеют от великосветских оборотов и постных викторианских традиций. Нельзя жевать шляпу, надо быть открытым и честным. «Мисс Прайс! – скажу я ей. – Сэнди! Я знаю, что выгляжу не как те хлыщи из Шипси, что сорят деньгами и ночами напролет танцуют шоттиш, но и не совсем развалина. Я подумал, что мы… вы и я… В некотором роде… если разобраться… А, дьявол!»

Лэйд ощутил, как его обсыпает ледяным потом.

А что, если она засмеется в ответ? Ладно, Сэнди Прайс слишком хорошо воспитана, но предательский смешок вполне может сорваться с ее губ. Что тогда?

– Что тогда? – беззвучно спросил Лэйд у своего отражения. – Что мне делать?

Отражение поджало губы. Не мудрый Лэйд Лайвстоун, Бангорский Тигр, к которому идут за помощью и советом отчаявшиеся, всего-навсего трусливый двойник, запертый в обществе консервированных груш. От него явно не стоило ждать помощи. Ничтожество! Лэйд сдавил банку так, что жалобно хрустнуло стекло.

– Полегче, Чабб! – Сэнди бросила в его сторону встревоженный взгляд поверх прилавка. – За это утро вы перебили уже две банки. Хватит с них, а?

– Скверная партия, – отозвался он делано беспечным тоном, – мерзавки лопаются сами собой, стоит только взять их в руки, чтобы протереть от пыли. В следующий раз будем заказывать груши у Фельдмана!

Сэнди кивнула, хотя едва ли услышала ответ. Вновь нырнула в книгу с головой. Лэйд, в совершенстве научившийся читать по ее лицу, быстро определил, что до конца главы самое большее две минуты. Что ж, пора собраться с духом для решительного штурма. Вперед, тигр! Лэйд попытался представить себя крадущимся к логову понатури с одним лишь перочинным ножом. Это помогло. Привыкшее к опасности тело мгновенно перешло на экономный режим дыхания, взяв члены под контроль. Малярийная испарина под пиджаком исчезла, ему даже показалось на миг, что он слышит мягкий скрежет выползающих тигриных когтей.

Да, так лучше. Гораздо лучше.

Он легонько потряс головой. Он больше не станет утомлять себя жалкими оправданиями. Едва только Сэнди отложит книгу, он подойдет и выскажет ей все, глядя в глаза. Если какой-нибудь растяпа не ворвется в лавку в поисках кленового сиропа, угрюмо подумал Лэйд. Если какая-нибудь недалекая кухарка не обнаружит нехватку тмина или миссис Мак-Клотски, старая перечница, не явится посудачить о новостях из светского раздела «Луженой глотки».

Или того хуже.

Последние полчаса его наметанный глаз то и дело ловил за окном силуэт мужчины средних лет. Мужчина не выглядел ни угрожающим, ни озабоченным, он безмятежно прогуливался по противоположной стороне улицы, помахивая тросточкой, как это делают многие в Миддлдэке. Но, вероятно, отличался небывалой рассеянностью, потому что прошел мимо «Бакалейных товаров Лайвстоуна и Торпа» по меньшей мере семь раз за последние полчаса, и всякий раз самым пристальным образом разглядывал окна.

Лэйд вздохнул.

Просто удивительная рассеянность для такого возраста. Сейчас этот тип, собравшись с духом, войдет, произнесет условный пароль и потребует внимания. Скажем, его любящую тетушку утащили в лес и сожрали потревоженные маэро. Впрочем, нет, слишком жесткое, волевое лицо. Слишком пристальный взгляд. У таких не бывает любящих тетушек. А еще этот строгий серый костюм… Скорее что-то более прозаичное. К примеру, он обнаружил, что в его нотариальной конторе число пи, как его ни измеряй, стало равно пяти, или, например, монетки в два пенни неизменно падают решкой вверх… Кто-то шепнул ему, что глубоко во чреве Миддлдэка обретается мистер Лайвстоун, большой специалист по подобным трюкам мироздания, вот он и явился с визитом. Сейчас трезвый рассудок еще пытается сопротивляться, чинить препоны, но вскоре ноги неизменно понесут его сюда, и тогда о разговоре с Сэнди можно забыть – надолго, по меньшей мере до вечера. И хорошо, если дельце окажется непыльным, не требующим напяливать на себя тигриную шкуру и пускаться в смертельно опасные странствия по самым неприглядным и зловещим уголкам Скрэпси. Сооружать на ходу амулеты из всякого хлама, разить нечисть, вновь чистить костюм от всякой липкой дряни…

Сэнди испустила негромкий вздох и выпрямилась на стуле, глаза ее быстро моргали. Глава закончена, мгновенно определил Лэйд, нельзя терять ни секунды.

– Мисс Прайс!

– Да, Чабб?

Лэйд подошел к ней с делано небрежным видом, опершись рукой о кассовый аппарат.

– Есть одна штука… Словом, я хотел