– Да.

– И вы не знаете, как он так скоро довёл шибо Нина до слёз?

– Этого я тебе не расскажу, – учитель встаёт, и мне приходится прервать своё занятие.

– Потому что не знаете или потому что не хотите?

– Сяо Лянь, – он перехватывает мою ладонь, чтобы увести к постели. И близость учителя мне важнее неразгаданных тайн.

Экстра 2. Безмятежность

Цянь Синъюнь нарочно спешивается у подступов к барьеру и долго взбирается в гору. Ученические одеяния испачканы в гари и крови, практически вереща о том, как он перестарался, в то время как его бездонный мешочек со сменной одеждой сгорел в пожаре. Не то чтобы он не справился с возложенной задачей, просто… можно было выполнить её лучше.

Верхнее одеяние буквально хрустит, когда он слегка его встряхивает. А ведь в мешочке были ещё и подарки сестёр и братьев! Цянь Синъюнь неспроста стремится брать все поручения, что ведут его в Приграничные Земли. Не счесть, сколько денег он выслал родным за годы ученичества на горе Нинцзин, сколько ещё вышлет и сколько стараний положил на то, чтобы его семья ни в чём не нуждалась.

– Сяо[47] Цянь, ты откуда в таком виде?

Из-за деревьев беззаботно выплывает юноша в монашеском белом халате. Цянь Синъюню следовало бы заметить его издалека, но он слишком задумался об утерянных вещах и недостойно побежденном призраке, чтобы не подпустить гадёныша из главного дворца так близко к себе. Вот теперь он и преграждает ему путь, беззаботный и раздражающий.

– Яблочко? – Ян Гуйцзу вынимает из рукава ароматное яблоко и протягивает ученику на раскрытой ладони.

Юноше хочется скривиться, стукнуть его по запястью, чтобы он и фрукт выронил, и от боли поморщился, но за подобной выходкой всенепременно последует наказание, а оно его и так ожидает за другую провинность. Потому приходится глубоко вздохнуть и ответить:

– Мастер Ян, этот ученик очень спешит и просит его извинить.

Он пытается обойти Ян Гуйцзу, но тот преграждает ему дорогу. Он же был вежлив! Этот паршивец и такого почтения не заслуживает!

– Да? Мне так не показалось, сяо Цянь. У тебя на спине случаем дух какой не сидит, оттого ты так и ковыляешь? – бесстыже заглянув ему за спину, демон будто удивляется, что никакого духа нет. Хотя они оба прекрасно знают, что если бы он имелся, то Ян Гуйцзу первым его и почувствовал.

– Не сидит, – юноша оправляет хрустящие рукава и старательно сдерживает руку, тянущуюся к мечу. Демон настолько близок к его лицу, что ранить его не составит труда. Тем более что Ян Гуйцзу запрещено носить оружие… что, по мнению Цянь Синъюня, не является достаточным наказанием!

– Так всё же откуда ты в таком виде, а, сяо Цянь?

Ученик клянётся, что если демон ещё хоть раз назовёт его столь дружески небрежно, он сорвётся! Однако его удовлетворяет то, что Ян Гуйцзу, похоже, в действительности не знает, где он пропадал, если судить по глазам.

Шибо Ван, новая глава школы Нинцзин, проявила по отношению к своему учителю и соученику, которого никогда не знала прежде, поразительное милосердие, хоть Цянь Синъюнь и не вправе судить старшего последователя учения. Мастеру Нин Хэфэну и мастеру Ян Гуйцзу запретили покидать территорию горы, и адепты всех дворцов строго следят за тем, чтобы этот запрет не нарушался. Никто из них не может участвовать в советах и иметь какой-либо голос в принятии решений о судьбе кого-либо или чего-либо. Впрочем, юноша слышал от учителя, что данное ограничение на деле весьма и весьма условно: Ван Лунгун нередко просит совета у своего учителя и поговаривают, что даже Ян Гуйцзу стал кем-то вроде наставника для учеников главного дворца. В иных обстоятельствах ему и положено было им быть, но в реальности полученное им право на искупление… злит Цянь Синъюня не из чувства справедливости, а из-за сыновней жажды возмездия.

– Этот ученик прибыл из Приграничных Земель.

Тень набегает на лицо Ян Гуйцзу, и ученик пользуется возможностью улизнуть, но не успевает пройти и восьми шагов, как назойливый демон нагоняет его и спрашивает на ходу:

– Что там произошло?

Уж кому-кому, а убийце отца рассказывать о своём провале Цянь Синъюнь не желает. Ну, не совсем провале, всё же.

– Этот презренный Ян не раз замечал, как аккуратен, исполнителен и способен сяо Цянь, – не затыкается Ян Гуйцзу. – Как же так вышло, что он возвращается испачканным и растрёпанным? Где же его чистая одежда и маска идеального ученика?

Последнее высказывание наконец заставляет Цянь Синъюня по-настоящему разозлиться.

– Я не ношу никакую маску!

Ян Гуйцзу изображает удовлетворение, показывая, что, даже если выглядят они одинаково молодыми, он гораздо старше и опытнее во всём.

– Ой, этот презренный Ян оговорился.

Юноша бурчит:

– Чего тебе надо? – Всю вежливость как горным ветром сдувает.

Демон вынимает из рукава яблоко и впихивает ему, достаёт себе и откусывает. Только старательно пожевав и проследив, чтобы и сам юноша откусил, Ян Гуйцзу говорит:

– Я честно не покидаю гору вот уже несколько лет. Мне интересны любые вести из внешнего мира.

Он не врёт: хоть все в школе и следили за преступниками, каждый из которых предал друг друга и школу, ни Ян Гуйзцу, ни Нин Хэфэн не предприняли не единой попытки покинуть пределы Нинцзин. Ян Гуйцзу убивал учеников собственного дворца и должен был бояться наказания и не желать находиться здесь, но почему-то оставался и учил других. Нин Хэфэн предал ученика прежде, чем тот предал его, и тем навлёк беду и на школу, но тоже не избегает кары.

Не будь Цянь Синъюнь повязан с Ян Гуйцзу смертью родителя, он мог бы его уважать.

– Мне попался буйный призрак, только и всего. Пришлось его уничтожить.

На самом деле, призрак был не буйный, а глубоко несчастный. На самом деле, его следовало не уничтожить, а лучше узнать обстоятельства его жизни и смерти и попытаться наставить. Если бы не получилось наставить, он должен был до последнего пытаться его усмирить, а не уничтожать вместе с домом, который тот построил на своих поту, крови и костях. На самом деле, Цянь Синъюнь справился с поручением отвратительно!

– Почему мне кажется, что сяо Цянь выглядит так, как будто жалеет, что выполнил свою работу, ммм?

Цянь Синъюнь ёжится и агрессивно кусает яблоко с разных