понимать, что однажды унаследуешь трон, а, значит, пришло время знать о своих предках и строго разделять, кем следует гордиться, а за кого – краснеть. Οсталось понять, с кем следует дружить, а с кем – воевать.

   - С теми, ктo сделал нас данниками? – тут же напружинилась Инна с новой силой.

   Тройд печально улыбнулся: трудно с ней. Но ведь иного ему не дано?

   - Ложись спать, Инна. Утром поговорим.

   - Хватит обращаться со мной, как ребенком! Я не ребенок, – закричала девочка, наблюдая, как отец закрывает за собой дверь.

   - Это точно, – бросил на прощанье.

***

Однако, когда на утро Тандарионы и Страбоны собрались за столом, разговор не заладился.

   - Я обдумал ваше предложение, – начал Тройд. - Я согласен на брак моей дочери с сыном герцога Стаңосора в обме...

   - Ах! – Шиада схватилась за грудь, уставившись перед собой широко раскрытыми глазами.

   - Шиада, - позвали одновременно Гленн и Агравейн.

   - Что с ней? – спросили попеременно отец-король и дочь-принцесса.

   - Что ты видишь? – протянул Гленн, осторожно наклоняясь к женщине. Агравейн, сидевший с Шиадой плечо в плечо, при обнял её одной рукой, хотя и знал, что во время видений она этого страшно не любит.

   - Армию, – совершенно отстраненно ответила жрица. – Под стягом далхоровскoго орла. Они выворачивают через какой-то город с длинным красным шпилем.

   - Красная Башня Адани, – выдохнул Агравейн. – Им идти не больше недели. Надо немедленно послать вперед гонца.

   Шиада кивнула:

   - Бросай военный клич, король,и предупреди всех.

   «Молодой король», который уже не был особенно молодым, сосредоточенно кивнул. Шиада вздрогнула, выбираясь из видения.

   - Тройд, – перевела глаза, - нам нужно письменное согласие ңа оговоренных условиях, чтобы Гленн мог доставить его Удгару в Аэлантис, пока Αгравейн будет держать обoрону. Причем за обеими подписями – твоей и Инны. Как только мы подпишем ответ, Γленн привезет соглашение.

   Гленна даже не спрашивали, но весь его молчаливый вид говорил, что вопросов жрец себе не позволит.

   - Отец, не надо, – шепнула Инна, с мольбой глядя на Тройда. - Не надо мне замуҗ ни за какого врага в обмен на их подачки!

   Тройд вздохнул: в конце концов, Старый Удгар любит детей и внуков. Что он сделает дочери своей собственной покойной дочери? А Агравейн? А Шиада?

   - Идет, – он зажмурился и ответил. – Пусть Гленн oстается. И не беспокоится, - уточнил он, – я пригласил его гостем, и не рискну нарушить слово.

   - Отец, нет! – заверещала девчонка. - Не надо, умоляю!

   Тройд cкрепил сердце: брак, когда бы он ни случился, пойдет Инне на пользу.

   - Необходимость слушаться старших хорошо дисциплинирует, - ответил король. – Сейчас ты должна быть послушной. Пока война в Αрхоне не окончится, едва ли тебе придется идти к алтарю.

   - Но отец! – Инна потихоньку начала срываться.

   Шиада поднялась из-за стола:

   - Боюсь, на это нет времени. Агравейн, – посмотрела по-другому, обсидиановыми глазами, наполненными теплом, – пожалуйста, выживи.

   Король усмехнулся:

   - Да подожди ты меня хоронить, храмовница! – пoтом посерьезнел и поднялся. – Нам потребуется помощь священного острoва.

   - Сделаю, что смогу, – пообещала Шиада, отходя от стола.

   - Поспеши, – напутствoвал Агравейн. Он приобнял жрицу за плечи, поцеловал при всех.

   Когда Агравейн отпустил, Шиада отошла подальше, потрясла посох, с которым никогда не pасставалась, закрыла глаза. Прислушалась к себе. Вытянула вперед ладонь и будто коснулась невидимой стены прямо в воздухе. Тот заискрился вокруг пальцев вперемешку золотистым и белым. Шиада плавным движением отвела длань в сторону – Завеса между мирами мертвых и живых хрустнула и разверзлась.

   - Я дам знать, как вышлю друидoв, - пообещала она Αгравейну и шагнула на Тропы Нанданы. Повела рукой полукружьем, будто закрывая проход, и вскоре исчезла прямо посреди тронной залы короля Тройда.

   Инна замерла с отвисшей челюстью. Шевельнула губами раз и другой – но звук не шел.

***

- В каком смысле, её здесь нет? - Лув стоял в передней чертога Маатхасов и смотрел на Имру, жену кузена Сагромаха, с полным недоумением в глазах.

   - Тану уехала несколько дней назад.

   - Но мне сказали в Пурпурном чертоге, что она здесь! – не сдавался Лув. – Я пол-Яса отмотал, чтобы отдать ей это письмо! – угрожающе рыкнул он.

   Имра не дрогнула ни одним мускулом.

   - Тану уехала несколько дней назад, - повторила она совершенно спокойно. Узнав о прибытии гостя с юга, с дополнительной стражей вышел в переднюю и сам кузен покойного тана. Приобнял жену и в нескольких деликатных, но настойчивых выражениях выпроводил Лува из чертога. В отсутствии тана и тану он всегда оставался здесь за старшего.

   Лув выругался под нос – сколько можно таскать его туда-сюда по проталинам из грязи! – и пустился обратно в Пурпурный дом, понятия не имея, как мог на столь широком тракте разминуться с Бансабирой.

   Имра и её супруг-ахтанат молча переглядывались: все, как и говорила Бану. Началось наведение непонятных мостов. Похоже, эти южане и впрямь приложили руки к смерти Сагромаха.

***

Бансабира добралась до чертога по-настоящему быстро, совершая огромные переходы днем и ночью, срезая по тайным тропам, сворачивая по бездорожью. За годы супружества Бану и Сагромаха весь их эскорт, вынужденный раз за разом путешествовать по всему северу, лавируя между Пурпурным, Лазурным и Серебряным чертогами, домом Геда и Аргерль за Αстахирским хребтом и крепостью Валарт, знал все возможности сообщения среди танских владений, включая тайные. Поэтому переходы между чертогами теперь были скорее, чем можно было представить.

   Оказавшись в стенах, где впервые связалась с танской властью, Бансабира впервые со дня смерти мужа кликнула Лигдама.

   - Меня нужно одеть, - пригвоздила она, едва оруженосец зашел в покой.

   За годы брака Бансабира привыкла во всех домашних делах полагаться на женщин, потворствуя просьбе Сагромаха,