лицо рукавом. — Корабли греческие. Глаза на носах, две мачты, паруса убраны. Всё как в прошлый раз.

— Не всё, — Анна покачала головой. — Они не совсем похожи на греков.

— И чем же?

— Всем, — сказала она и начала загибать пальцы. — Во-первых, обшивка. У греческих торговцев она гладкая, доски встык, ты сам видел — аккуратная работа. А у этих — внахлёст, как у драккаров. Я в бинокль рассмотрела: доски перекрывают друг друга, как рыбья чешуя. Греки так не строят. Это варяжская технология.

Сергей нахмурился, вспоминая. Он видел корабли, но так дотошно в детали не вглядывался. Анна продолжала:

— Во-вторых, носовые фигуры. У греков они стилизованные — глаз нарисован аккуратно, с ресницами, с бровью, иногда с узором вокруг. А у этих — просто белый круг с чёрной точкой посередине. Намалёвано грубо, наспех. Такое чувство, что кто-то пытался изобразить греческий глаз, но очень небрежно.

— Может, красили второпях?

— Может. Но есть ещё и в-третьих. Посмотри на вёсла. У греческих торговцев они длинные, лёгкие, работают от нижнего ряда. А у этих — покороче, посажены ниже, и ритм другой. Я смотрела, как они загребали. Чаще, резче. Как на драккарах.

Сергей вспомнил. Действительно, что-то такое мелькнуло, когда он глядел на греков. Но он списал на то, что они уходят от погони и потому гребут быстрее. Анна ещё не закончила:

— И последнее. У греческих кораблей на корме обычно стоит шатёр для капитана — лёгкий, из ткани, на дугах. У этих — нет. Зато на корме лежат какие-то тюки, прикрытые парусиной. Я сначала не поняла, а потом присмотрелась: это щиты. Круглые, с умбонами. Греки такими не пользуются. Это варяжские щиты.

Она опустила бинокль.

— Серёж, это не греки. Это варяги.

Сергей с минуту молчал, переваривая услышанное. Потом взял бинокль, снова вышел на балкон, долго вглядывался в корабли на реке. Щиты на корме он разглядел. И обшивку внахлёст. И неровные глаза. Анна была права.

— Ну и ну, — сказал он наконец, опуская бинокль. — Вот это поворот.

— Надо доложить генералу, — сказала Анна.

— Надо. Только сначала я всё же ополоснусь. А то от меня разит, как от коня.

Вымывшись, Сергей натянул сухую футболку и вместе с Анной поднялся на крышу. Генерал всё ещё стоял у телескопа, рядом о чём-то негромко переговаривались Дронов и Петров. Закатное солнце красило море в медь, и три корабля на реке казались вырезанными из чёрной бумаги.

— Товарищ генерал, — начал Сергей, подходя, — есть соображения.

Максимов обернулся, кивнул — докладывай.

Анна быстро и чётко изложила свои наблюдения: обшивка внахлёст, грубые носовые глаза, варяжские щиты на корме, другая постановка вёсел. Всё это не греческие торговцы, а переодетые варяги. Сергей добавил своё:

— Погоня — имитация. На каждом таком корабле может быть до двух сотен воинов, которых мы не видим — они в трюмах, под палубами. Драккары ушли, но это ничего не значит. Ночью эти три «грека» высадят людей на лодках, а там, глядишь, и драккары вернутся.

Генерал выслушал, не перебивая. Потом долго молчал, глядя в телескоп. Все ждали. Наконец он выпрямился, постучал трубкой о парапет.

— Похоже, вы правы. Дронов!

Майор подскочил ближе.

— Сможем мы потопить эти лоханки?

Дронов прищурился, оценивая расстояние. Корабли стояли возле противоположного берега реки, метрах в шестистах, если не больше.

— Никак нет, товарищ генерал. Далековато. Когда они заходили — как два пальца об асфальт. А сейчас не дотянемся. Если только ракетой попробовать…

Генерал задумался, перевёл взгляд на корабли.

— Выходит, они нас обманули?

Дронов пожал плечами.

— Получается так.

Максимов выпустил клуб дыма, помолчал, потом задумчиво произнес.

— Получается… Они хотят под покровом темноты высадиться на лодках… А смысл?

Сергей подошёл к телескопу, отстранил дежурного и прильнул к окуляру. Повёл трубой туда, куда ушли драккары, — на юг, в открытое море. В сгущающихся сумерках горизонт был ещё различим, и на его фоне, подсвеченные последними лучами заката, двигались тёмные точки. Много точек.

Он начал считать. Раз, два, три… Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать… Когда он досчитал до двадцати, сбился и начал заново. Двадцать драккаров, развернувшись широким полумесяцем, возвращались к устью.

Сергей выпрямился, обернулся. Голос его звучал ровно, но все, кто стоял рядом, заметили, как он изменился в лице.

— Товарищ генерал, драккары возвращаются. Я насчитал двадцать штук, все идут сюда.

Он перевёл дух.

— Они не знают, что мы можем видеть так далеко. Думают, что для нас они скрыты за горизонтом. Судя по всему, удар нанесут под утро. Те три корабля на реке — это передовой отряд. Рассчитывают по темноте высадиться, захватить плацдарм и продержаться до подхода основных сил.

Генерал хмурился. Трубка в его руке давно погасла.

— Сколько народу может быть на драккарах? — спросил он.

Ответила Анна. Она уже стояла у телескопа, разглядывая приближающиеся корабли.

— Эти весьма крупные, поэтому на каждом — примерно по сотне, — сказала она, не оборачиваясь. — Двадцать драккаров — две тысячи человек. Плюс те, что на реке, — ещё до шести сотен. Итого — около двух с половиной тысяч.

Она оторвалась от окуляра и повернулась к генералу.

— Это армия. Для этого времени — огромная. С такими силами варяги брали Париж, осаждали Константинополь. Они уверены в победе.

Максимов молчал. Все молчали. Генерал сунул трубку в рот, чиркнул зажигалкой. Огонёк на секунду подсветил его лицо — спокойное, без тени сомнения.

— Значит, так, — сказал он. — Будем встречать. Если они хотят плацдарм — они его получат. Но не такой, на какой рассчитывают.

Глава 17

Штурм

Прямо на крыше, у парапета, генерал собрал офицеров и всех причастных к обороне. Народу набилось больше тридцати человек — расчёты камнемётов, стрелки, Колян, Лёха, Иванов, Дронов, Петров, Степан Ильич, Горохов. Анна стояла чуть поодаль, прислушиваясь к происходящему.

Максимов обвёл всех взглядом, задержался на Дронове.

— Что можно сделать с этими псевдогреческими лоханками? — спросил он, ткнув трубкой в сторону реки, где в сгущающихся сумерках ещё угадывались три корабля.

Дронов шагнул вперёд, прикинул расстояние.

— Можно попытаться сжечь, товарищ генерал. Подойти на лодке, скрытно. С воды, с полусотни метров, зажигалки на основе пиротехнических ракет возьмут их запросто. Темнеет в десять, расчётное время атаки — за час до рассвета. Если выйдем сейчас, гарантированно