прошла вдоль стены, миновала доску с расписанием. Взгляд зацепился за знакомую надпись — номер группы, спортзал. Сердце дернулось, но шаг она не замедлила. Коридоры университета были наполнены привычной суетой: кто-то смеялся, кто-то спорил, хлопали двери, пахло кофе и резиной спортинвентаря. Все как всегда. И от этого спокойствия внутри было еще тревожнее.

Двери спортзала были приоткрыты. Ванесса вошла, и будто волна прошла по помещению — разговоры стихли, несколько голов повернулись в ее сторону. Кто-то тягал железо, кто-то отрабатывал удары, слышался глухой стук перчаток и тяжелое дыхание, но взгляды все равно тянулись к ней. Она это чувствовала кожей, но не позволила себе ни секунды колебаний.

Она искала его и почти сразу увидела — Давид стоял спиной к ней, чуть в стороне, разговаривал с каким-то парнем. Расслабленная поза, руки в карманах, спокойствие, которое всегда в нем раздражало и притягивало одновременно. Собеседник первым заметил Ванессу. Его брови дернулись вверх, он коротко кивнул Давиду и без лишних слов отошел, будто инстинктивно освобождая пространство.

Давид обернулся. Их взгляды встретились. Он смотрел спокойно, внимательно, оценивающе, словно между вчера и сегодня не было ни крови, ни криков, ни оружия.

— Есть минута поговорить? — Ванесса не стала тратить слова на приветствия. Голос прозвучал ровно, хотя внутри все было натянуто, как струна.

— Есть, — так же спокойно ответил он и кивнул в сторону выхода.

Они вышли из зала, оставив за спиной гул, запах пота и чужое любопытство. Узкий коридор оказался почти пустым. Их шаги отдавались глухо, слишком отчетливо. Они остановились у двери кладовки — старой, с облупившейся краской, здесь редко кто появлялся. Давид развернулся к ней, прислонился плечом к стене, скрестил руки на груди.

Ванесса несколько секунд просто стояла напротив, собирая мысли. Грудь поднималась чуть чаще, чем нужно. Она медленно выдохнула, будто ныряя под воду, и наконец подняла на него взгляд.

— Что дальше будет со мной? — спросила она прямо, без попытки смягчить формулировку.

Давид прищурился, разглядывая ее так, словно видел впервые. Несколько секунд молчал — намеренно, давая словам повиснуть в воздухе. Потом чуть наклонил голову.

— А ты как думаешь? — спросил он негромко.

— Я не хочу думать, — ответила она почти сразу. — Я хочу знать. Без игр, без намеков. Вчера… — она запнулась, но тут же продолжила, — вчера было слишком много всего. И я не собираюсь жить, гадая, во что это выльется.

Он усмехнулся уголком губ, но в улыбке не было веселья.

— Ты удивительная, Ванесса. После всего — приходишь сама и спрашиваешь о будущем.

— Я устала бояться, — тихо сказала она. — И устала быть в чьих-то руках, не понимая правил.

Давид оттолкнулся от стены, сделал шаг ближе. Теперь между ними почти не осталось расстояния, и Ванесса отчетливо чувствовала его присутствие — тяжелое, давящее, уверенное.

— Правила простые, — сказал он. — Ты под моей защитой. И это не обсуждается.

— И всё-таки, что со мной будет?

— С тобой ничего не будет, — произнес Давид. — Ни сегодня. Ни завтра. Ни потом — если ты сама не решишь иначе.

Она нахмурилась, склонила голову.

— Это не ответ.

— Это самый честный ответ, — он сделал шаг ближе, но не касался. — Каин жив. Его люди заняты тем, чтобы латать его репутацию и бизнес. Официальная версия — пиротехника, алкоголь, идиотизм. Видео — уже работает против него. Очень хорошо работает. То, что произошло в випке… — он сделал паузу, — этого не существовало.

Глава 53

Он стоял слишком близко, так, что между ними почти не оставалось воздуха. Коридор был узким, пах пылью, резиной и чем-то металлическим, но для Ванессы все это растворилось, стоило Давиду поднять руку и большим пальцем коснуться ее подбородка. Не резко — уверенно, привычно, словно он делал это тысячу раз. Она нехотя, но послушно подняла голову и встретилась с его взглядом. В этот момент внутри что-то щёлкнуло, будто оголённый провод коснулся кожи, и по телу прошла короткая, болезненно-сладкая вспышка.

— Как тебе удалось всё это замять? — спросила она тише, чем собиралась, голос предательски дрогнул.

Он усмехнулся уголком губ, не отводя глаз.

— Мне удаётся многое, если есть желание, — ответил спокойно. — Или мотивация.

Палец под подбородком чуть надавил, заставляя ее не просто смотреть, а держать взгляд. Она чувствовала тепло его ладони, силу, скрытую за ленивой расслабленностью, и понимала, что спрашивать дальше бессмысленно. Желание у него было. Она ощущала его почти физически — в напряжении воздуха, в том, как он стоял, не касаясь, но контролируя каждое ее движение.

Он наклонился и поцеловал ее — не торопливо, не требовательно, но так, что у нее перехватило дыхание. Этот поцелуй не был обещанием, он был заявлением. Ванесса вздрогнула, и сама прижалась к нему, ладонями ощущая твердость его тела, ту самую силу, от которой раньше хотелось бежать, а теперь — спрятаться. Тихий, сорвавшийся стон вырвался сам собой, и именно он заставил Давида остановиться.

Он отстранился на полшага, запустил пальцы в ее волосы, удерживая, но не причиняя боли, наоборот — почти ласково. Ее голова чуть отклонилась назад, дыхание сбилось, щеки горели.

— Давай встречаться, — произнес он негромко, будто это был самый логичный вывод из всего происходящего.

Она невольно улыбнулась, все еще не до конца приходя в себя.

— И в какой момент ты решил, что это хорошая идея? — спросила она хрипло. — Когда я пришла к тебе за помощью… или вчера, когда стреляла в Каина?

Он коротко рассмеялся, взгляд потемнел.

— В тот момент, когда ты приняла меня за препода в клубе, — ответил он честно.

Пальцы в волосах слегка сжались, заставляя ее еще сильнее запрокинуть голову.

— Ну так что? — повторил он, медленно, с нажимом. — Каков будет твой положительный ответ?

Она глубоко вдохнула, стараясь собрать остатки ясности. Сердце билось гулко, тело предательски отзывалось на каждое его движение, но внутри все же оставалась точка опоры.

— Я соглашусь, — прошептала она, — если ты честно ответишь на один вопрос.

Он замер, выжидая.

— Договор… — Ванесса подняла на него взгляд, в котором уже не было растерянности. — Там ведь не моя подпись, верно?

В коридоре повисла тишина, плотная, напряжённая, как натянутая струна. Он не спешил отвечать. Улыбка Давида стала медленнее, глубже, опаснее — такой улыбаются люди, которые давно просчитали несколько ходов вперед. Его большой палец все еще удерживал ее подбородок, но давление ослабло, превратилось в почти невесомое прикосновение, от которого по коже Ванессы побежали мурашки.

— Умная девочка, — тихо сказал он, почти шепотом, и в этом не было ни насмешки, ни снисхождения. Скорее —