квартиры, где живут Герберт и Лилия, и продолжить бой чести, — говорил он. — Я уже слышал, что Татьяну снова видели с Лилией в том же парке, что она добровольно ушла с судьёй и села в машину. Но я был уверен: это недоразумение, твои друзья и Злата что-то не так поняли. Я рвался продолжить бой, чтобы вытащить оттуда свою жену, но для этого мне нужны были силы, пришлось ждать до позднего вечера. Я понимал, что право победителя, скорее всего, уже осуществлено, представлял самые жуткие картины, подъезжая к тому дому. А когда собирался выйти из машины, услышал голоса — её и Герберта, — лицо рыцаря исказила гримаса боли. — Таня говорила, что хочет быть с ним, просила его об этом, Герберт отвечал ей так, будто делал огромное одолжение. А собравшиеся в квартире именитые граргские гости, слыша мою жену, обменивались скабрезными шутками и пили за победителя. Я понял, что спешить теперь уже некуда. Ещё какое-то время сидел в машине, включив музыку, чтобы больше не слышать всего этого, и собираясь с силами. Один из пирующих, судья Бари, отправился за выпивкой, проиграв Лилии какое-то пари. Когда он возвращался, я подошёл и сказал, что хочу говорить с судьёй Лилианой.

Бой чести я выиграл, хотя до сих пор не могу понять, как это случилось, и откуда взялись силы. Во время боя я слышал, как Анорм предлагает моей жене уехать на его виллу. Татьяна не просто согласилась. Когда Герберт проиграл поединок, Король хотел вызвать меня на следующий. Но в это время моя жена предложила Анорму исполнить все его желания. Это было при Лилии, судья пыталась вмешаться, но Таня сказала, что, раз уж она всё равно уедет с Анормом, то почему бы им не попробовать друг друга прямо здесь и сейчас. От этих её слов оторопела даже Лилиана, судье пришлось уйти, дав им время — сорок минут. Не буду пересказывать то, что успел услышать. Не представляешь, на какие мерзости с готовностью соглашалась моя жена. И ты считаешь, что после такого я должен был забрать Татьяну с собой?

Я хмуро слушала его рассказ. Так вот что происходило между Синичкой и Анормом! У моей подруги хватило решимости заключить с Королём циничную сделку, чтобы спасти жизнь Вильгельма. Что она чувствовала в эти минуты? Синичка, которая краснела даже от откровенных намёков, заговорила с Анормом так, как могла бы говорить Лиля. Не хочу даже представлять, какие желания придумал для неё Король. Как Вильгельм мог не понять, почему Танюша так поступила?

— Ты ведь не поговорил с ней. Может, этому есть объяснение? — нахмурился Эдик.

— Я с ней говорил. Таня даже не пыталась оправдываться, плакала, просила прощения, падала на колени. Перед боем я уже решил: если останусь жив — заберу Татьяну с собой, прощу ей эту ночь. Того, что слышал, я бы всё равно не забыл, но мы оба были виноваты. Я мог забрать её после Герберта, но после Анорма это было невозможно. Такому нет оправдания. Да и что происходило бы дальше, если жена за одну ночь успела изменить мне с двумя врагами? Я стал бы посмешищем в Грарге, Таня рано или поздно продолжила бы свои похождения. Ведь она уже знает, что такое опытный любовник. У рыцаря не может быть такой жены. У нас нет времени и сил на сомнения, а Татьяне я после этой ночи не смог бы доверять.

— Идиот, — беззвучно прошипела я и услышала отчётливое хмыканье Герберта.

— Лили и Равиль правы, — сказал он. — Надо будет рассказать им подробности.

— Хочешь, вместе сходим в Марск, попробуем что-то исправить? — Эдик пристально посмотрел на Вильгельма. — Ты всё время вспоминаешь о ней.

— С чего ты взял?

— Ты говоришь во сне о Синичке. Ты называл так свою жену?

Я с сомнением посмотрела на Вильгельма. Может, рыцарь и болтает что-то во сне, но Танюшку он не любит. Не сомневаюсь, что Герберт на его месте увёз бы меня, не задумываясь, и без всяких упрёков.

Вильгельм глубоко вздохнул.

— Хватит! Приказываю, как старший, закрыть эту тему.

— Как скажешь, наставник, — сухо произнёс парень и повернулся к подоконнику.

Противный звонок прозвучал в квартире так резко, что я вздрогнула. Мы с Гербертом вылетели из кухни и встали у стены. Не глядя в «глазок», Эдик отодвинул защёлку замка. На пороге стояла злющего вида бабка в полурасстёгнутом халате поверх ночной рубашки и в паралоновых бигуди времён своей молодости.

— И что тут у вас? — она с решительным видом вломилась в квартиру. — Что за музыка?

— У нас нет музыки.

— Это вы её только что выключили. Пять минут назад была музыка! — бабка явно желала поскандалить. — Я спала, а через стенку — бах-бах-бах — музыка.

— Это не у нас.

Меня осенило. Я знаю, как поговорить с Вильгельмом: нужно вселение. Этот объект легко подчинится моей воле.

— Герберт, я вселяюсь.

Я подлетела к бабке и коснулась её руки.

— Ну-ну, — усмехнулся муж. — Только постарайся выйти до того, как тебя выкинут оттуда. Такой наглости история Грарга ещё не знала — вселение на глазах у рыцаря Грааля в его же доме.

Я смотрела на Эдика глазами этой бабуси, почти не прислушиваясь к её мыслям, агрессивным и скучным. Бывают объекты интересные, забавные или омерзительные, а этот — занудный, в мыслях ворчит так же, как и на словах.

— Попробуйте поговорить с другими соседями, — вежливо продолжал парень.

«Этот сопляк будет мне рассказывать, что музыку не включал! Знаю я таких…».

Я наконец решилась прервать поток мыслей объекта и быстро заговорила:

— Передай Вильгельму: он ошибся. В ту ночь у нас собирались судьи Грарга, Герберт выполнял решение совета. Таня надышалась благовониями Лилианы и Инесс. Она…

— Ты кто? — резко перебил Эдик.

— Вика, — от неожиданности ляпнула я.

— Рискнёшь повторить это ему самому?

Я с интересом разглядывала парня. Блондин чуть темнее Герберта, нахальные карие глаза, такая знакомая усмешка… Как же он похож на моего любимого! И чарующий бас, и манера говорить, и мимика, жесты. Только в отличие от Герберта, в этом парне чувствуется какая-то невинность, неиспорченность, можно даже сказать, непорочность. В общем, та самая правильность, которая так раздражает меня в Вильгельме и которая в своё время привлекла Лилю в рыцаре Грааля сэре Герберте.

— Рискну, — ответила я.

Вильгельм уже высунулся из кухни с напряжённым выражением лица.

— Викуля, как только скажу — выходи, — пронеслось в моей голове.

Я чуть не кивнула в ответ. Отвечать любимому нельзя, Вильгельм страшно разозлится, если поймёт, что здесь