— Садитесь, Вероника, — сказал он.

Я села напротив. Положила флешки на стол.

— Что это? — спросил он.

— Доказательства, — сказала я. — Логи доступа к серверу. Видео с камер наблюдения. Копия того, что было отправлено немцам.

Он взял первую флешку, вставил в ноутбук. Я смотрела, как его глаза бегают по экрану, как он открывает файлы, просматривает логи. Его лицо не менялось, но я заметила, как напряглись его пальцы на мышке.

— Это Лена, — сказала я, когда он открыл видео. — Она зашла в офис в 23:35, скопировала файлы в 23:47, вышла в 23:55.

Он смотрел на экран, не отрываясь. На видео Лена сидела за компьютером, её пальцы бегали по клавиатуре, лицо было спокойным, сосредоточенным.

— Она призналась, — сказала я. — Вчера вечером. Я приехала к ней домой.

Он поднял голову.

— Ты поехала к ней одна? Ночью?

— Да, — сказала я. — Я хотела услышать это от неё. Не от тебя. От неё.

Он смотрел на меня, и в его глазах впервые за всё время я увидела не холод, а что-то другое. Не удивление. Не гнев. Что-то, чему я не могла дать название.

— Зачем? — спросил он.

— Потому что это было моё дело, — сказала я. — Меня подставили. Я хотела сама разобраться.

— И разобралась, — сказал он. — Одна.

— Да, — сказала я. — Одна.

Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди. Я смотрела на него, и в голове крутилась одна мысль: он злится. Он злится, что я не пришла к нему. Что я рисковала собой. Что я сделала это без него.

— Ты могла прийти ко мне, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Ты могла сказать мне, и я бы сам во всём разобрался.

— Ты не отвечал на звонки, — сказала я. — Ты был на совещании.

— Я всегда на совещаниях, — сказал он. — Но я всегда доступен для тебя.

— Я знаю, — сказала я. — Но это было моё дело. Моя репутация. Моя карьера. Я должна была сама.

Он смотрел на меня долго, так долго, что я начала думать, не перегнула ли палку. Потом его лицо изменилось. Не стало мягче — нет. Но в глазах появилось что-то, чего я никогда не видела. Уважение.

— Ты смелая, Вероника, — сказал он. — Слишком смелая. Но это хорошо.

Он взял флешки, убрал в ящик стола.

— Я разберусь, — сказал он. — Сегодня.

— Что ты сделаешь? — спросила я.

— То, что должен, — сказал он. — Восстановлю справедливость.

Он встал из-за стола, подошёл ко мне. Взял за руку, притянул к себе.

— Но в следующий раз, — сказал он, и его голос стал тише, — приходи ко мне. Сразу. Не жди. Не рискуй собой.

— Обещаешь? — спросил он.

— Обещаю, — сказала я.

Он поцеловал меня. Коротко, крепко, как будто хотел запечатлеть этот момент в памяти. Потом отстранился.

— Иди работай, — сказал он. — Сегодня будет тяжёлый день.

Я кивнула и вышла.

* * *

В три часа дня по всей компании разослали приказ о срочном собрании. Всех сотрудников — от курьеров до топ-менеджеров — приглашали в главный конференц-зал на тридцать восьмом этаже.

Я сидела в своём кабинете, смотрела на экран ноутбука и ждала. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Я знала, что сегодня решится моя судьба.

В 15:30 в дверь постучали.

— Войдите, — сказала я.

На пороге стояла Елена Викторовна. В её руках была папка.

— Вероника, — сказала она. — Максим Владимирович просил вас быть на собрании.

— Я приду, — сказала я.

— Хорошо, — кивнула она и добавила тише: — Держитесь. Всё будет хорошо.

Она вышла, и я осталась одна.

* * *

В конференц-зале было полно народу. Сотрудники сидели за длинным столом, стояли у стен, шептались, переглядывались. Когда я вошла, все взгляды обратились на меня. Косые, любопытные, злорадные. Я слышала, как шепоток пробежал по залу.

Я прошла к своему месту — рядом с Тумановым, во главе стола. Села, выпрямила спину. Лицо спокойное, глаза смотрят вперёд. Я — профессионал. Я не боюсь.

Туманов вошёл через минуту. Все встали. Он прошёл к своему месту, сел.

— Садитесь, — сказал он, и зал затих.

Он открыл папку, достал бумаги.

— Уважаемые коллеги, — начал он, и его голос был ледяным, как всегда. — Я собрал вас, чтобы сообщить результаты расследования утечки конфиденциальной информации.

В зале стало тихо. Я слышала, как кто-то затаил дыхание.

— Напомню, что неделю назад немецкий партнёр отказался от сделки, получив наши внутренние финансовые данные, — продолжил он. — Расследование установило, что утечка произошла из нашей системы.

Он замолчал, обводя зал взглядом. Я смотрела на него, и внутри меня всё сжималось.

— Виновный установлен, — сказал он. — Это сотрудница приёмной Елена Орлова.

По залу прошёл шёпот. Лена сидела в последнем ряду, и я видела, как она побледнела, как её руки сжали край стола.

— Елена, — сказал Туманов, и его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Встаньте.

Она встала. Все обернулись. Она стояла, опустив голову, и я видела, как дрожат её плечи.

— Вы слили информацию немцам, — сказал Туманов. — Вы подставили Веронику Лисицыну, обвинив её в том, что сделали сами. Вы действовали из личной неприязни и зависти.

— Я… — начала она, но он поднял руку.

— Я не спрашиваю, — сказал он. — Я констатирую факты. У нас есть доказательства: логи доступа, видео с камер наблюдения, ваше собственное признание.

Он открыл ноутбук, повернул экран к залу. На экране было видео — Лена в офисе ночью, копирует файлы.

По залу прошёл ропот. Люди переглядывались, шептались. Лена стояла, и я видела, как по её щекам текут слёзы.

— Елена Орлова уволена, — сказал Туманов. — Материалы переданы в полицию. За промышленный шпионаж и клевету ей грозит до пяти лет лишения свободы.

Лена закрыла лицо руками. Охранник подошёл к ней, взял под руку. Она вышла из зала, не поднимая головы.

В конференц-зале повисла тишина. Туманов посмотрел на меня, и я почувствовала, как все взгляды обратились на нас.

— Вероника Лисицына, — сказал он, и его голос стал другим. Не ледяным. Твёрдым, но не холодным. — Вы были отстранены по подозрению в утечке. Расследование доказало вашу невиновность. Приношу вам извинения от лица компании.

Я смотрела на него, и внутри меня всё переворачивалось. Он извиняется. Публично. Перед всем офисом.

— Вы восстанавливаетесь в должности руководителя проекта по слиянию, — продолжил он. — С сегодняшнего дня. С полным доступом ко всем материалам.

Он встал, и я встала следом.

— Вероника, — сказал он. — Добро пожаловать обратно.

Он протянул руку. Я пожала её. Его ладонь была тёплой, сухой, уверенной. Я смотрела в его глаза, и в них не было