с ним частью доступных воспоминаний. С одной стороны, он снова поступил не как джентльмен, заглянув в них без ее согласия. С другой… какой еще, к Бездне, джентльмен? Его женщина и его дочь по-прежнему в опасности, а он с закрытыми глазами отбивается от существа, которое до сих пор не идентифицировал.

Это был некто, весьма похожий повадками на демона, — при этом коварнее и изощреннее. Демон бы просто напал и сожрал. А этот уничтожал сразу две жертвы. Одну он склонял к жестокому насилию — на Краю обычно использовали эпитет «бесчеловечный» — а другую терзал, находясь за спиной насильника и поглощая эмоции с двух сторон.

Деус успел узнать, что стало с той девочкой, которую Маргарет нашла в подвале. Все равно Кара не успокоится, когда очнется… Так вот, благодаря шумихе, поднятой горничной, благодаря тому, что Рит прижала Морлея (скорее всего магически), девушку доставили в городской госпиталь, а оттуда — в столицу Ада. Она выжила и стала сиделкой... Сейчас ухаживает в центральном госпитале Бездны за тяжело ранеными и больными, которые перестали вставать с кровати.

Непростая судьба, но Маргарет от этого должно стать чуть легче. Ведь в Энфилде, рядом с медленно съезжающим с катушек Мором и кружащим поблизости Палачом, ту девчонку не ждало ничего хорошего. А его Рит… Как здесь выживала она?

После того случая девушка резко сорвалась в город. Хотя решиться оставить свое место силы, свое болото, ей было нелегко. Окружающим она врала, что неведомый муж нашел работу еще лучше. Мол, ему неудобно стало ездить в деревню — зато хватало денег снять комнатушку.

Как же ей было страшно. С ребенком с чужой для ней стихией… Ведь магия Рит и Лиз скорее всего конфликтовала прямо во чреве. Будущая мать инстинктивно не оставляла попыток вырваться из-под блоков и усилиться. Возможно, Палач даже ослабил удавку, чтобы позволить ей родить и получить в свое распоряжение сразу двух неучтенных магичек. Да еще каких. Деус втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

Если девочки выйдут из этого мрака в добром здравии, он навсегда излечится от самонадеянности. От уверенности, что вокруг него вертится вся Бездна… Ну, почему за этот его урок платили они?

Он приложил руку ко лбу Маргарет. Она дышала спокойно, лишь изредка вздрагивая всем телом. Влажные локоны липли к лицу.

Убрал их. Обтер лоб и щеки фланелевой тряпицей. Поцеловал в подбородок, почти не касаясь губ. Кара, его Кара… Если с ней что-то случится, он сожжет эти несчастные, иссушенные войнами земли еще раз. Окончательно искоренит заразу, что умудрилась так долго прятаться от пригляда Горнил.

…Справа от него кто-то сдавленно кашлянул. Явно издевательски. В кресле у занавешенного окна развалилась фигура в строгом темном костюме. Ночник выхватывал только мощные колени в брюках из темно-коричневой гладкопряденной шерсти и черные башмаки с блестящими лакированными носами.

— Устроил ты светопреставление, Младший. Сталкиваешь орбиты, роняешь луны, путаешь приливы с отливами. Так и до плача миров недалеко.

Голос звучал сипло. Будто его обладатель не раз его срывал, а сейчас говорил обманчиво тихо. Рит во сне поежилась.

Только один демон мог позволить себе так раскорячиться в его присутствии и даже не выставить защиту.

— Я торопился, Асмодей. И оправдываться я буду только перед Матерью, — ответил Деус с похожей хрипотцой.

Любой сторонний наблюдатель, появись он в этой комнате, отметил бы, что у этих двоих мало различались не только голоса, но и тембр. И манера угрожать, не угрожая.

Глава 48

С Асмодеем они связаны крепче, чем брат с братом или отец с сыном. Обоим не придет в голову проверять, выживет ли один без другого и в какой комбинации. Да, угроза существовала всегда, но они чересчур ценили равновесие.

Деуса, например, устраивало, что ужасающий протодемон наводил порядок в их рядах одним именем, равносильному стихийному бедствию. А он… Ну кто в здравом уме станет шарахаться от демона-адвоката без родословной? В его обществе сородичи, наоборот, растекались в кресле, расслабляли шейный платок и наливали в низкий стакан с полпальца эссенции.

В Аду про их связку ходили разные слухи. Скрывать родство более было невозможно. В частности, свежую порцию компромата Деус только что подбросил герцогу Вельзевулу.

Те данные свидетельствовали о том, что Асмодей — его родитель, а между ними царила почти ненависть. Мол, древний не собирался признавать старшего сыночка, передав все права, включая привилегированную магию, дочери и сыну, рожденным уже в эту эпоху, а также детям от последней жены, суккубы Адаманты.

— Ты счастливчик, Зелеос. И ты и это знаешь, — коротко хохотнул чудовище Асмодей, в миру — Стивен Алистер, барон Вассаго. — Я-то уже отчаялся встретить ту самую. Что толку было ждать или искать. Все бесполезно. Так что однажды просто принял свое счастье, как …ээээ… мешком по голове. Ты же едва разменял несколько сотен лет, если не ошибаюсь. Жениться-то рано. Следовало сначала хлебнуть безысходности. Осознать, что ни одна женщина не родит такому, как ты. Ты клятый протодемон. Ты обречен не иметь семьи.

Дэвид то ли оскалился, то ли по-настоящему улыбнулся.

— Что-то я не понял. Ты это к чему? Чтобы я ценил своих девочек? С этим все в порядке, хотя вначале я, действительно, растерялся. Не ты ли пытался выгнать свою Аду из дома через пять минут после знакомства… Ты поаккуратнее. Когда так громко завидуешь, перестаешь быть грозным брутальным мачо. И на меня еще часть твоих обязанностей взвалят, чтобы привыкал. Спасибо, я воздержусь.

Правда же заключалась в том, что им обоим, чтобы входить в первый круг, вовсе не требовал герцогский — или любой другой — титул, приближенный к трону. Это, наверное, единственное, в чем они совпадали с владыкой, который при помощи Асмодея ухнул-таки в Горнила. В длительный неоплачиваемый отпуск.

Он, Деус, мог бы пользоваться титулом графа Элфорда и в Бездне. Этому ничего не мешало, кроме его собственного желания держаться от власти в стороне так долго, сколько получится.

— Твоя Элизабет очень напоминает мою Августу в этом возрасте. Только малышка громче и не видит смысла во мрачных позах. Она все возьмет и без них. Ты ее избаловал еще до того, как увидел, — заметил Асмодей.

В его глазах сверкали далекие звезды. Такие далекие, что от времени они почернели — как и его радужки. Почти совсем слились со зрачком.

Конечно, не случайно, что у обоих, явившихся на свет с огнем Бездны вместо крови, первенцами стали девочки. Других таких примеров у верховных Деус не помнил. Мать