на неё и сердце обливается кровью в грудной клетке. Если бы она только знала, что я сделал это специально, она бы наверняка убила меня своими же руками… Но уже нельзя было держать в себе. Уже нельзя было промолчать… Всё произошло именно тогда, когда должно было…

Влад выходит из её комнаты, и мы сталкиваемся взглядами. Его — пустой и потерянный, мой — бесконечно извиняющийся и полный сожаления.

— Надо поговорить, — бросаю ему в спину, потому что он не хочет обращать внимания и сначала проходит мимо, но всё же останавливается. Я вижу, как в нём бушует буря. Ненависть, злоба… Агрессия… Я знаю, что заслужил… Но он мечется. Между теми чувствами ко мне, которые ещё сильны и новыми… Настолько травматичными. И я не злюсь на него. Я всё понимаю.

— Ладно. Хуй с тобой. Говори.

— Не здесь, — увожу его в сторону, и он следует за мной. Выходим из дома и двигаем к берегу в полном молчании. А потом я первый разрываю тишину.

— Знаю, ты ненавидишь меня… И полностью с тобой солидарен. Сам себя ненавижу…

— Неужели?

— Ужели, — отвечаю, присаживаясь на песок и достаю из толстовки 0,25 вискаря, делая небольшой горький глоток и протягиваю ему. — Если бы тебе стало легче, я бы сдох или просто исчез навсегда. Но не думаю, что поможет…

— А, может, это мне решать? Может, я бы хотел? — он выхватывает у меня алкоголь и садится рядом, отпивая и глядя в небо. Наверное, даже представить не может, как сейчас близок к возможному исходу ситуации… — Ты поступил как…

— Как конченный урод, я знаю. И тем не менее. Давай на чистоту… Расскажу тебе как есть. Я восемь лет с тобой. Но и с ней я тоже восемь лет…

Несколько секунд он переваривает эти слова. И я знаю — это больно… Я знаю, потому что сам всё ощущаю. Если бы он только знал, что я к ней чувствую, там бы и вопросов никаких не осталось… Но, увы… Нельзя просто залезть к кому-то в голову. Нельзя…

— Что ты хочешь этим сказать? Что якобы все эти восемь лет любил одну Милу и поэтому трахал всё что движется, да? — ехидно выплёскивает он. И я знаю, в какой-то мере он прав, но не здесь…

— Это так не работает, ты и сам знаешь. Я разбирался в себе… Разбирался как мог. Вообще не собираюсь давить на жалость. Не сейчас, брат. Можешь ненавидеть, я просто открылся наконец. Она больше не может жить во лжи. А я её люблю. Но мне придётся исчезнуть на некоторое время… А ты ей нужен. Я не мог уехать, не раскрыв своих чувств тебе. Просто не мог. Она бы не поняла меня…

— Чего? Ты сейчас издеваешься, Мирон?!

— Нет, — мотаю головой и смотрю на него. — Прости. Твоя сестра должна быть счастлива... А я приношу одни беды. Тогда, когда это будет не так, я попытаюсь всё исправить… Но не сейчас. У меня куча проблем, Влад. Ты должен знать, что я вас люблю. Только вы тянете меня вверх, а не ко дну, и я благодарен. Искренне благодарен. Тебе за все годы дружбы. Ей за… Да, блядь, вообще за всё. Ты даже представить не можешь как много она для меня значит…

— Я, блядь, даже не знаю, как это слушать… Я тебя не понимаю. Просто не понимаю. Сначала ты… Заливаешь ей в уши, а теперь бросаешь? Думаешь это норм или что?! Думаешь, я должен эту хуйню понять?!

— Может так даже лучше? Пожмешь мне руку — я буду рад. В любом случае — ты мой лучший друг и всегда им будешь. Только не бросай её. Ты будешь нужен. Именно ты, а не кто-то другой. Прости меня, Влад, но у меня выбора нет. Я за неё волнуюсь. И это будет самый минимум, который я могу для вас сделать. Исчезнуть на некоторое время. Решить все свои проблемы и, если выживу — вернуться. Главное, ни во что это не лезь…

— Что ты несёшь? Куда ты… Куда ты, блядь, собрался? Я не отпущу тебя, — заявляет он, нервно встав с песка в полный рост. — Хватит прятать от нас свои внутренности, если говоришь, что мы тебе важны! Хватит поступать так с нами! Как гондон, блин!

— Прости, брат, но это не то… Здесь я пас, — протягиваю ему руку, но он молчит. Его глаза буквально залиты кровью.

— Поверить не могу… — бубнит он себе под нос и рассвирепело сплёвывает нам под ноги. — К чёрту тебя, Мирон. Знать тебя не хочу. Надеюсь, она тоже после всего! Проваливай. — он поворачивается ко мне спиной и уходит прочь, а я просто смотрю вслед его уходящей фигуре…

И я тебя люблю, брат.

Надеюсь, что у вас с Калей всё будет хорошо… Я искренне на это надеюсь…

А сейчас мне надо готовиться к самому сложному дню в своей жизни и попрощаться с ней, чтобы она хотя бы попробовала жить дальше… Без меня.

Глава 35

Камилла Садовская

«Мы уедем домой, но нам с тобой нужно поговорить. Мирон, я тебя люблю», — пишу ему сообщение с надеждой, что он прочитает и возможно… Возможно… Я даже не знаю с какой целью я пишу… Чтобы предупредить или… Просто напомнить ему в очередной раз, что я люблю его. И вышло то, что вышло… Да, некрасиво… Да, грубо, но… Теперь нам нечего скрывать… И моя любовь к нему ни на грамм не стала меньше… Наоборот…

Через полчаса мы действительно садимся в машину и уезжаем. В полной тишине. С нами так же едет и чёртова Женя, недобро косясь на меня и прожигая взглядом. Конечно, Кристиночка Левина ведь её лучшая подружка… Как же они меня бесят… Обе! Я же всю дорогу смотрю в окно и думаю о Мироне... Влад сам не свой. Видно, что его ломает, а я не знаю, как успокоить…

Когда доезжаем, он с этой Крис даже не остаётся. Просто кидает на прощанье типа «ага, свидимся», и они уезжают…

Дома он не говорит маме ни слова, а она всю ночь лежит со мной в постели, обнимая меня и успокаивая. Я рассказываю ей обо всём, что произошло и ей жаль.

— Всё устаканится, Мила… Дай ему время. Не торопи события, — говорит она, поглаживая меня по голове, пока я всхлипываю в подушку, как маленькая. Наверное, я и есть маленькая. Я только узнала, что такое любовь… И