шалава хотела со мной переспать, а я сказал, что у меня на неё не стоит, вот и всё. Вот что ты слышала там. Ты вообще не видишь очевидных вещей, верно? — спрашивает он, практически нависая надо мной.

— Каких ещё вещей… — поднимаю взгляд.

— Каля, ты порой бываешь не по годам глупа, — он смотрит на меня, издеваясь, и я киваю.

— Ладно. Значит буду тупицей, зато ты останешься гордым мудозвоном, который боится сказать то, что думает, — выплевываю ему в лицо и собираюсь уйти.

— Знаешь, какая ты… — сжимает он кулаки и смотрит на меня со злостью, готовый придушить. Во всяком случае выглядит он именно так.

— Какая?

— Раздражающая, противная, бесячая, сводящая с ума, будто это смысл твоего существования. Чёрт возьми, я ещё никогда таких не встречал. Ты невыносимая, вредная, раздражающая…

— Уже было, повторяешься, — перебиваю я, встав со стула. — Я пойду спать…

Разворачиваюсь, быстрее пули поднимаюсь по лестнице и захожу к себе в комнату, почувствовав, как меня буквально силой проталкивают внутрь и прижимают спиной к двери, обхватывая пальцами мою талию. Он смотрит на меня как охотник на добычу, руки плавно скользят под мою футболку, развязывая вязки от купальника, который я зачем-то надела вместо лифчика, а я не могу пошевелиться… Слышу его сумасшедшее дыхание. Запах его кожи, сводящий с ума. Мурашки от его поцелуев, которые полностью отключают мой разум от реальности. Мужские пальцы въедаются в мою грудь, заставляя меня издать стон. Мои ладони лежат на его футболке, но не отталкивают его, а просто предательски немеют, чувствуя жар его тела и его несравненную идеальность… Блядь, да я его обожаю…

Он закрывает дверь на щеколду и опускается вниз, становясь передо мной на колени, целуя мой живот так, что я вся дрожу. Моя рука ложится ему на голову и зарывается в его каштановые волосы, оттягивая их. Мне кажется, я сейчас умру от переизбытка чувств к нему…

Язык целует меня прямо через ткань, и я не могу дышать. Мои ноги будто прибиты к полу. Спина тут же ищет поддержки и находит её в виде двери, в которую я буквально впечатываюсь, лишь бы устоять на месте… Мирон…

Глава 32

Камилла Садовская

— Мирон… — жалобно произношу его имя, и он встаёт напротив во весь рост, взяв мою руку и положив к себе между ног. А там такое, что у меня во рту пересыхает. Как же давно я его не чувствовала…

Мы с ним будто пробежали пятикилометровку, я реально начинаю задыхаться. Это слишком возбуждает, а воздуха в лёгких всё меньше. Вдруг я потеряю сознание?

Всё ещё держу ладонь там, куда он её положил, а сама мечтаю встать перед ним на колени. Это какой-то психологический приём. «Я покоряюсь тебе, чтобы ты покорилась мне». Но мне нужно большее…

— Мне этого мало, — шепчу ему, рассматривая его лицо в темноте комнаты. Как всегда, невероятно красивый… Как всегда, безумный. Безудержный… Такой, блин, сексуальный… Эти омуты… Я без них уже не могу. Не дышу просто…

— Но я весь твой, — отвечает он, нахмурившись. — Неужели ты этого не видишь?

— Нет, — говорю, с огорчением опустив взгляд и мотая головой. — Я вижу, как тебя обнимают другие… Вижу, как их носы касаются места, которое я так люблю. Слышу, как ты говоришь их имена в одном предложении со словом «трахнуть» и меня всю трясёт от этого… Знаешь, что я чувствую при этом? Я даже уже не могу объяснить. Внутри будто огромная дыра и она становится всё больше. Может я просто не умею быть в отношениях, не знаю… Но с тобой я… Я будто рвусь на части…

— Скажи, если тебе кажется, что я такой аморальный тип, почему же я не сплю ни с кем, а жду, когда именно ты снизойдешь до меня… Почему я как щенок таскаюсь за тобой, хотя не желаю быть твоим корги, Каля? Скажи мне…

— Потому что ты…

— Потому что я люблю тебя, дурочка, — перебивает он, заставив моё сердце метаться по грудной клетке. Я никогда не думала, что слышать эти слова может быть и больно, и мучительно приятно одновременно. Как будто я ждала их всю свою жизнь.

Он придерживает меня за скулы и смотрит в мои глаза так, что я тону в нём. Снова. И быть может это неправильно — вестись на эти три слова, но я ведусь. Настолько, что всё внутри меня превозносится. Будто за моей спиной отрастают крылья…

— Ты поцелуешь меня? — спрашивает он, проводя кончиками пальцев по моей шее и скулам.

— Дай насладиться тем, что я ощущаю, когда смотрю на тебя, — отвечаю, зачесывая его густые волосы назад. — Мирон…

— М?

— Я тоже тебя люблю…

Я выдыхаю это в его губы, привстав на носочки и обхватив его за шею, и он уже не выдерживает… Приподнимая меня над полом и снося с ног, молниеносно валит на кровать. Руки сдирают с меня одежду, а я только и успеваю, что целовать его и гладить, потому что до смерти соскучилась по вкусу его губ… По их настойчивости и требовательности. По его горячему стану… По его твёрдости и несгибаемости… Это ожидание невыносимо. Я буквально чувствую, как нас трясёт друг по другу и низ живота тянет так сильно, что кажется будто туда сложили тяжёлые камни… Это просто ахххренеть, как мучает и драконит…

Мы не медлим. Всё происходит очень быстро на этот раз. Я врезаюсь в его кожу ногтями, когда вновь ощущаю его в себе. Не могу насытиться им, не могу перестать слышать бешенный стук своего сердца. Он прижимает меня крепче и движения становятся уже совсем не нежными, а грубыми и жёсткими. Мы с ним будто сплетаемся воедино, делим территорию, размечаем границы, и я ощущаю, как сильно мокну под ним. Как хочу быть только с ним. Я бы никогда не захотела другого парня, я просто уверена в этом. Его ладонь лежит на моей шее, пока он целует мои губы и периодически смотрит на меня таким влюбленным и совершенно безрассудным взглядом. Мы с ним точно сошли с ума, раз позволяем себе это здесь, но и без него жизнь кажется мне невыносимой…

— Ты нужен мне, — притягиваю его ближе, сцепивши ноги за его поясницей. Он тяжёлый и мощный, но я не хочу отпускать его с себя. Хочу, чтобы он был моим покрывалом. И пусть это глупо. Я не перестану об этом думать.

— А ты мне, Камилла, — я ощущаю дрожь повсюду.