Бёмер не распахнул дверцу и не выдернул его из раздумий. Стоило напарнику сесть, как салон наполнился ароматом жареной колбасы — и Макс вспомнил, что давно ничего не ел.

До Музея Кунстпаласт на Эренхоф они добрались без четверти девять. Гала проходил в зале имени Роберта Шумана и примыкающем к нему фойе. У широкого входа застыли двое в тёмных костюмах; едва Макс и Бёмер приблизились, оба смерили их критическим взглядом. Ничего удивительного: среди элегантной публики Макс в джинсах выделялся особенно явно.

— Чем можем служить? — нарочито любезно осведомился тот, что слева, придвигаясь ближе к напарнику. Оба — не ниже метра девяноста и весьма плотного сложения.

— Уголовная полиция. — Тон Бёмера не оставлял сомнений: препираться из-за пригласительных он не намерен. Он предъявил удостоверение. — Нам нужно пройти.

— Сожалею, — отозвался второй. — Без приглашения пропустить вас мы, увы, не можем.

— Можете. И пропустите. На этом приёме находится человек, с которым нам необходимо побеседовать безотлагательно. Подчёркиваю: безотлагательно. Либо вы нас пропускаете сейчас же, либо я вызываю спецназ — он будет здесь через десять минут и очистит весь зал. Но прежде я хотел бы записать ваши имена. Чтобы внести в рапорт — кто именно помешал нам уладить всё тихо и быстро и, стало быть, отвечает за то, что вечер был прерван.

Макс, как и Бёмер, прекрасно понимал: блеф чистой воды. Однако на охранников подействовало. Переглянувшись, они отступили от двери.

— Только поторопитесь, — шепнул правый, когда они проходили мимо. — И будьте, прошу вас, деликатны.

Сделав несколько шагов внутрь, они огляделись. Одну половину просторного зала занимали круглые столы под белоснежными скатертями; за ними сидели гости — кто ковырял вилкой в тарелке, кто беседовал. На свободном пространстве расставили столики для фуршета. У правой стены располагался бар, за которым двое молодых людей в белых рубашках и бабочках разливали напитки с ловкостью жонглёров.

Перед баром стоял Харри Пассек — обнимал за талию молодую черноволосую женщину и что-то без умолку ей нашёптывал. Лицо тронуто лёгким загаром, смокинг сидит безукоризненно. Успех Пассека у женщин Макс вполне понимал.

— Ну вот, опять в своей стихии, — пробормотал Бёмер и двинулся вперёд.

Макс последовал за ним, высматривая среди гостей Дженни. Заметил он её в ту самую секунду, когда они почти поравнялись с журналистом. Дженни стояла в нескольких метрах от бара — с какой-то женщиной и двумя мужчинами. Один из них — Андреас Майер, он же Джо Реплей. Бывший Мириам Винкель.

Макса Дженни пока не видела и, судя по всему, веселилась от души. Реплей как раз наклонился к ней и что-то шепнул на ухо — она звонко расхохоталась. Макс мысленно обозвал себя идиотом: от этой сцены у него неприятно кольнуло под ложечкой.

— Нет, глазам своим не верю! — воскликнул Пассек, возвращая Макса к действительности. Судя по голосу, журналист успел изрядно набраться. Он обернулся к спутнице. — Дорогая, позволь представить. Господа Бёмер и Бишофф. Уголовная полиция, причём самого крутого разбора.

Пассек глупо хихикнул, схватил со стойки бокал и осушил его одним глотком.

— Нам нужно с вами поговорить, — Бёмер пропустил пьяную тираду мимо ушей. — Уделите нам минуту?

— Ноу! — Пассек так театрально замотал головой, что потерял равновесие и был вынужден ухватиться за стойку, чтобы не рухнуть. Его «Если вам есть что сказать…» прозвучало как «Ессьвам есь шо сказ…»

Он откашлялся.

— Ну, не стесняйтесь. Говорите. У меня нет секретов от… э-э… дорогая, как тебя там?

Улыбка медленно сползла с лица его спутницы.

— Ханна, — ответила она.

Бёмер закатил глаза.

— Господин Пассек, поверьте, лучше побеседовать с вами наедине.

— Не вопрос. Я всё равно в уборную собирался.

Молодая женщина шагнула в сторону, высвобождаясь из его объятий, но Пассек стремительно схватил её за плечо и стиснул так грубо, что она от неожиданности вскрикнула.

— Ну уж нет, дорогуша. Останешься здесь и послушаешь, что господа хотят сказать.

Макс шагнул вперёд и встал прямо напротив него.

— Немедленно отпустите её, — процедил он сквозь зубы, с трудом удерживаясь, чтобы не толкнуть Пассека в грудь. — Ну? Долго мне ждать?

Пассек уставился на него — три, четыре секунды, — затем ухмыльнулся и ослабил хватку. Женщина рывком высвободилась и тут же отвернулась. Уходя, она бросила через плечо:

— Мудак.

И растворилась среди гостей.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

 

ГЛАВА 40

 

— Значит, вот как вы обходитесь с женщинами, которые не желают плясать под вашу дудку, — проговорил Бёмер и мягко оттеснил Макса в сторону: он опасался, что коллега вот-вот сорвётся. — А с Мириам Винкель как было? Она тоже плясать не захотела?

Вокруг уже собирались любопытные взгляды; посетители перешёптывались, сдвинув головы.

— Что за чушь вы опять мелете? Понятия не имею, что с ней, чёрт побери. Эй, бармен! — Пассек повернулся к одному из мужчин за стойкой. — Ещё виски-сауэр.

— Мы сегодня обнаружили тело Мириам Винкель, — невозмутимо продолжал Бёмер. — Её расчленили. Где вы были прошлой ночью?

Пассек уставился на него непонимающим взглядом.

— Что? Что вы такое говорите?

— Я сказал: Мириам Винкель мертва. И спросил, где вы были вчера вечером.

— Рас… расчленили? Господи. Вот же мерзость.

В голосе Пассека прорезались плаксивые нотки. Он оперся о стойку и снова и снова проводил рукой по волосам.

Если он и впрямь причастен, актёр из него превосходный, — отметил про себя Макс.

— Этого не может быть.

— Где вы были вчера вечером, господин Пассек?

Макс мысленно восхитился хладнокровием, с которым Бёмер повторял один и тот же вопрос. Несколько секунд Пассек не реагировал, а затем резко вскинул голову. Лицо его исказилось.

— Какое вам дело до того, где я был?! — заорал он. — Ясно вам? Никакого, чёрт возьми! А теперь — прочь отсюда.

Удивительно проворно для своего состояния он толкнул Бёмера в грудь, так что тот пошатнулся. Макс рванулся вперёд, перехватил запястье журналиста и заломил ему руку за спину — так резко, что Пассек вскрикнул от боли.

Сжав свободную руку в кулак, он попытался ударить, но движения его были слишком беспорядочными, чтобы причинить хоть какой-то вред. Промахнувшись, Пассек смахнул со стойки целый ряд бокалов, и те со звоном разлетелись по полу. Женщина в чёрном вечернем платье пронзительно вскрикнула и