фыркнула и гордо удалилась в дом. Дети поскакали за ней, мигом оборвав веселье.

К чести колхидского царя, вилорогий фавн быстро сориентировался, подхватил падающего конкурента, не дал упасть.

— Да брось ты свою железяку проклятую уже! Руки отцепи, кому сказала!

Лизавету трясло от пережитого. Если бы не шишка, вдруг ставшая грозным оружием в руках неумехи, фиг бы она вытащила Ингвара с того света. Холод на побережье сильно напоминал недавнюю встречу с владелицей брошки. Вот вляпался, придурок. Подтащили к лавочке, расстегнули куртку. Ленку крикнула, чтобы чего из сонных зелий укрепляющих сделала.

— Где я? — открыл мутные глаза викинг. — Топор! — окуда только силы взялись. Оттолкнул руки, рванул с лавки, вцепился, как в самую большую драгоценность на земле. К груди прижал.

— Ну, если такой бодрый, колись, что за сон у тебя такой? Что от тебя дура эта хочет в шлеме?

Ингвар только головой покачал. Сидит, на солнышко смотрит, улыбается, топор в руках баюкает.

— Я сейчас вообще не шучу. Меня там чуть под хамон не нашинковали. Чем бога своего разозлил, что тот не поленился прислать эту терминаторшу? Она меня видела и удержать смогла на месте — вообще ни в какие ворота не лезет!

— Топор украл, вот и получил по заслугам. Извинения просим, что в беседу влезли. Метка на лезвии стоит хозяйская, не евойная. Отпейте, хозяюшка. По нашему рецепту сбитень сварен, с малиною да медом диким. Сил-то сколько потратила на колодника этого. В былые времена руку бы поскуднику отрубить, а вы жалостливая. Вон какую дрянь на себе тащили.

В руку сунули толстостенную чашку с парящим сбитнем. Сладким, аж зубы свело. Глоток горячего пойла огненным комком прокатился по горлу, внезапно прочистив и голову с мечущимися в ней мыслями.

— Это правда? Краденый топор?

— Этот топор я в бою взял, с врага поверженного. НЕ КРАЛ Я ЕГО!

Ингвар наконец-то расцепил сжатые губы и уставился Лизе глаза в глаза. Южане только набычиться успели, дернулись вязать вора, да остановились.

— Ладно. Хорошо. Топор раздора какой-то. Сон этот давно снится тебе?

— Каждую ночь я теряю драккар и команду.

Вражьим коварством воткнула нож в спину судьба.

Год уж, как скальды оплакали каждый

Выстрел из луков, где стрелы растут как трава.

Ингвар перешел на речитатив. Сидел в пыли, баюкая на коленях выщербленный топор и завывал эту белиберду скальдовскую.

— Слюшай, друг! Если ты не вор, зачэм он обидное тогда про тебя говорил? У нас такое слово только кровью смывать. Я нэ понял, да?

— Не вор я, говорю вам. Чем хотите поклянусь. Вырвал я топор из руки врага своего и смертью того наградил. Сполна оплачен, недаром его имя Кровь Ангрбоды. Первым среди других отковал его Велунд, Бог-кузнец. Без жалости разил он великанов, да попал в руки предателя. Теперь не разлучусь же, жизнью…

Оплеуха от Лизаветы не позволила недоделанному скальду произнести «клянусь». Не во сне такие высокопарные слова говорить. Думать надо.

— Извини, Ингвар, что перебила. Незачем громкими словами бросаться. Похоже, не за тобой воительница приходила, а за топором твоим, сплошь рунами увешанным, как собака блохами.

— Вот-вот. Мишка тоже как-то раз в игрушке эпический меч ухватил на первых уровнях. Близок был локоток, а прокачаться до нагибатора Мишаня так и не смог, вот и таскал в рюкзаке, слоты занимал. Не по Сеньке шапка, ферштейн, музччина?

— Вернуть надо, не принял тебя топор, — поддержал Елену Прекрасную подошедший Вазген. — Метку истинного хозяина даже домовой разглядел. А что не ты украл, кто разбираться будет.

— Не отдам, что в бою взято — то свято! — покачал головой с рассыпанными по плечам волосами окруженный толпой Ингвар. — Я за него драккар потерял, сам кровью истекал. Мое это.

— Ну, твое — значит твое. Обратно я тебя верну, спи дальше с топором в обнимку, а ворованное в доме моем держать не буду.

Лиза только увидела, как удовлетворенно кивнул домовой с крыльца. Ему она верила побольше пришлого воителя.

— И знаешь что. Уговор наш тоже к Ёрмунганду под хвост пойдет. Зажмешь свою реликвию, не видать тебе Милкиного козла. Слово даю. Лес мне свидетель, слово мое крепко.

Казалось, козырнула для красного словца именем змея Мидгарда. Мол знай наших, не все лекции по религиям мира прогуливали с Ленкой напару, а моргнуло на миг солнце, небо голубыми чешуйками пошло. Моргнула — и как не было.

Только Милка, грозно вздыбив шерсть, на крыльцо шагнула. Рога наклонила, хвостом по крыльцу хлещет, только щепа летит. Огляделась внимательно. На хозяйку, как на дуру глянула. Есть у коз такое специальное выражение морды, очень доходчивое. Мелкотня между лап материнских на улицу выползла. Шерсть дыбом, наэлектризованные, как белые помпоны на шапке.

По углам рыщут, землю нюхают. К забору сунулись и бочком, бочком к Ингвару пошли. Один голову так наклонил набок, сейчас как посажу на рога, будешь знать, как мамок пугать. А второй со спины нацелился, но не успел.

Мелочь бодучая с разбегу в топор и вписалась. Сам кубарем на колени влетел, а железяка пакостная из рук на землю выпала. Сидит Ингвар дурак-дураком. В спину еще один комок меха прилетел с рогами остренькими.

Так с детенышем на руках и подскочил, как ужаленный. Народ смеется, напряжение снимает, всех явление мирового змея зацепило. Оглянулся викинг, а кругом врагов нет, кругом друзья, что его из смертной тьмы вытащили, солнце светит, береза шумит. Нет кошмара, что терзал его каждую ночь, не давая продыху. Топор всю ярость с собой унес. Развеялось наваждение, сгинула кровавая пелена, что глаза закрывала, своих мыслей не оставляла.

— Да пусть подавятся они своей железкой, далась она мне, — и добавил такого загиба морского, что Лизавета только отвернулась, скрывая улыбку, а Вазген в ладоши от восхищения хлопнул.

Мелочь хвостатая слезать не спешил. Тепло, удобно и видно всех. Вот какой молодец. Врага железного победил, хозяина своего от морока освободил.

Фавн на радостях подхватил второго забияку, подкинул в небо, только крылья успел расправить, как приземлился к смеющемуся Дато на руки.

Вот и разобрались, кто чей, — удовлетворенно сказал Вазген, приобняв Лизавету за плечи. — Ты, тресветлая госпожа моя, больше так не шути. Слова твои большую силу тут имеют. Это твоя вселенная. Зачем тебе чужие пожиратели миров?

— Да, тут я маху дала. Но хорошо, что хорошо кончается. Ингвар, пошли топор вернем. Нет, я тебе