И Елена Прекрасная лебедью поплыла к калитке раскинув руки.

Викнинг оказался на две головы выше Ленки. Парламентерша подвела гостя к хозяйке дома, что так и стояла на крыльце придерживая насторожившегося пса.

— Доброго дня светлая хозяйка. Вороны весть принесли, леший сорок прислал, пока я по дорогам плутал. Не ловит у вас навигатор, пришлось на трассе ночевать. Не опоздал ли еще? Ингвар имя мое, Одину богу единому молился, чтобы знак послал.

На поверку Ингвар оказался из Петрозаводска. Они с клубом своим сначала просто занимались историческими реконструкциями и яхт клубом, а потом так увлеклись, что начали искать настоящие чертежи драккара. Ездили по музеям, материалы собирали. Сами лес рубили, сами строили. А потом Ингвару посчастливилось в одной из проток наткнуться на настоящий сторожевой камень Одина. Тут и начались чудеса. Ингвару снился одноглазый бог скальд. Направлял, подсказывал. Признали реконструктора, с соседних стран приезжали. К камню намоленному поклонится, совета спросить. Пошла удача на их стороне, полные паруса наполнила. Драккар на воду спустили, по Балтике с командой ходили. Места заповедные разрешили власти в ареду взять, базу отдыха построить. Все бы хорошо, но неладное что-то во снах начало твориться. Кошмары всех домашних замучили, Один-отец во снах хмурый, говорит заболела земля.

— Мы ж для нужд своих земли взяли близ той протоки. Там и яхт-клуб и дом отдыха. Сами живем, гостей зовем. Раньше все домики расписаны были на год вперед, а сейчас не хотят люди ехать. Места красивые, а отдыха нет. Что делать? Обратился через знающих людей, сказали вороны весть принесут. Вот с весны и жду. Вы не подумайте места у нас хорошие. Мы как про козленка узнали, всей командой веников начали заготавливать. Будет нашим символом, домашним животным. Не обидим. Сколько скажете, столько и заплатим. Когда душу в свое дело вложишь, всем сердцем прирастешь, то никаких денег не жалко.

— Ты парниша, погоди горы золотые сулить. Машинка у тебя хорошая, а капот ржавый, да и сапоги не первого года. Поди чинил уже пару раз?

Дед Акимыч нарисовался неоткуда за Лизиным плечом. Постоял, послушал, да и отодвинул Ленку со скамейки.

— Иди-ка змеища драгоценная моя, чайку нам организуй. Ишь, глазами сверкает. Не привыкла, чтоб тобой командовали. Все сама восхотела решать. А тут дело тонкое, политическое. Сколько говоришь до нас добирался? Две тыщи километров? Это ж подумать туда-сюда весь четвертак получается. Ага.

Значить на юг у нас на две тыщи поедет и на север столько же. Ну что скажешь Лизавета? Коли первые гости фундаменту поставят, глядишь и второй не откажется помочь? Лес то у вас северный добротный говорят? Срубы сам с мужиками ставил?

— Ставили сами и лес у нас на новый общинный дом уже год отлеживается. Только команду дать. Я за спокойствие своих людей и такого дара не пожалею.

— Ну вот и сговорились. Пойдем познакомишься, а потом уже Лизавета разобьет уговор, как положено.

Акимыч увел от недоумевающих дам рослого викинга в сторону сарая. Ленка вынесла самовар и три девицы под окном сидели пили чай, пока мужики друг с другом знакомились и про новый дом разговаривали.

— Вот бы мне такого переговорщика, как твой дед Василь. Пришел, увидел и увел.

— Да деда такой один у нас такой.

Во дворе творилось что-то несусветное. Сначала приехала машина, привезла окна. Пока один из белорусов очищал старую монтажную пену от бывших в употреблении окошек, другие взялись с диким уханьем выламывать старые рамы из дома. Прибежали гости с дедом, помогли снять створки, чтоб стекла не побить. Ленка у беседки развела костер и в старом казане варила кулеш — еду туристов и солдат. При правильном приготовлении — на вкус не хуже плова.

Лизавета побежала спасать добро из дома, чтоб не сломали и не развалили бравые работнички.

Только Василиса упоенно снимала все подряд, успевая и комментарии Акимыча услышать и в окно залезть для удачного кадра. Иногда казалось, что у них не одна Василиса, а несколько одновременно скачут с мужиками по двору.

Общими усилиями подняли новые окна, закрепили, заполнили пеной проемы. Мыть и трогать пока пена не высохнет запретили. Придет свой черед красоту наводить. Тут бы до темноты успеть.

На заднем дворе бензопилой уже пропиливали новый проем в туалетное царство. Иваныч грозился зашить стены снаружи, чтоб дом не выстудить.

Большое дело, когда шестеро рукастых мужиков и дед с бородой работу делают. Пока кулеш доходил под крышкой, успели и стены зашить снаружи а, изнутри утеплителем выложить. Окна кроме чердачного все стояли на местах. Акимыч договорился с кем-то из деревни, что пустят мужиков в баню, а Ленка уговаривала всех смотаться на пару часиков в санаторий. Там целый комплекс с хамамом был. Аренда недорого, да и места побольше. Хватит уже тазики по дому таскать. Пора и про себя думать.

Общая работа как-то сплотила разношерстную компанию. Может и была какая-то конкуренция между покупателями, но никто косых взглядов не кидал, да и халявить не пытался. Ингвар оказался парнем рукастым и смешливым. Больше к строителям тяготел, выспрашивал что да как. Дато большую часть дня молчал и не поднимал глаз, а Вазген только брови хмурил. Перекусили чем бог послал и поехали мыться и приходить в себя. Шутка ли дом остеклили за один день. Надо отпраздновать. Ленка все-таки заказала банный комплекс на всех на три часа.

Как все-таки меняет баня людей. Акимыч смотрелся престарелым патрицием. Восседая на кресле, он взмахом руки отправлял свою челядь то чайку подлить, но виноградика принести. В парную его не пускали. Недавно совсем сердце шалило — сиди дедушка, мы тебя в шесть рук помоем и без веников. Заросший диким волосом Дато засмущался совсем до неприличного состояния. Видно, простыни на прекрасных пери живо напомнили недавний сон, поэтому по-быстрому попарившись он налегал на фрукты, сидел сгорбившись за столом погруженный в невеселые свои думы. Вот, что перевоспитание козьим сараем с людьми делает.

Вазген лихо заскакивал в парную вместе с белорусами и здоровяком Ингваром, ухал по совиному и нырял в купальню. Правда после третьего раза его слегка осоловелого под руки выгрузили к деду в компанию. Дальше двужильные бородачи парились сами.

Три полуграции тоже сходили в парную, навоняли эфирными маслами, сиденья медом измазали и были изгнаны с позором за то, что залили всю каменку. Теперь отмокали в бассейне, навертев тюрбаны на голове. На