— Снять штаны и бегать, Пепеляев, ты, чертова заноза в заднице!

Глава 17

Пассионарии

Сверху из свинцовых туч моросило. Мы стояли под крыльцом и смотрели на суетящихся земских ярыжек, которые творили свои ярыжные дела в подъезде, проводили осмотр и фотографирование места преступления, опрос свидетелей и все такое прочее, жутко важное и жутко сыскное. Маг-криминалист, незаметный и скучный человек в сером сюртуке и круглых очках, уже закончил с экспертизой, вышел из подъезда, сел в служебную машину на переднее сиденье, раскрыл свой чемоданчик и теперь ел что-то из контейнера-ссобойки.

— Ну какая, к черту, лопата? — Пруткова выпустила целый сноп дыма изо рта. — Кто в это поверит? Нет, ну кто-то, может быть, и поверит, но… Слушай, Пепеляев, давай так договоримся: мы Сыскной приказ, а не ясельная группа детского сада. Нам-то очки не втирай, ладно? Ты думаешь, тебя вдоль и поперек не проверили и за тобой нет пригляда? Дело не во мне, куратор там я или не куратор… Думаешь, нет средств у нашей конторы за таким, как ты, присматривать? Ладно бандюки в хмызняке — про них уже все забыли. Барыги на муравейнике тоже, в общем и целом — черт с ними. Но Мозырь? Это же сервитут, там стены имеют уши, а каждый фонарный столб — глаза! Устроил погром в стиле слона в посудной лавке и дальше попер! А нам разгребать…

Я качнулся с пяток на носки и обратно, разглядывая капли дождя, просачивающиеся в стыки бетонных перекрытий подъездного козырька. Однако! Это что, выходит — Рикович и его команда знают, что я дракон? И тот, кому они подчиняются — тоже знает? И что они там в своих верхах решили по моему поводу? Идиотская ситуация: они думают, что знают, я думаю, что они думают, что они знают, а они думают, что я знаю, что они там себе думают! Убиться можно, как все сложно!

— И что я могу в связи с этим предпринять? — на всякий случай уточнил я.

— Я тебе уже по телефону сказала, что ты можешь предпринять! — Наталья Кузьминична затушила окурок о край мусорки и щелчком пальца отправила его внутрь. — А если честно, то мой тебе совет — просто продолжай. Хотя ты и бесишь неимоверно — но берега не теряешь. Кроме истории с рептилоидами, понятное дело. И дальше не теряй… За тобой присматривают и за Вышемиром — тоже.

— Но не вмешиваются, — глянул на нее я. — А у нас тут детей травят, гладиаторские бои с несовершеннолетними устраивают, вон — на семью кандидата в депутаты покушаются… И ничего?

— Считай, твое тут присутствие — при всех известных вводных — уже вмешательство. Здесь же земщина! Самоуправление, демократия и все такое. Но не думай, что у тебя карт-бланш и тебе все можно. Есть средства и против таких, как ты, и тебе это прекрасно известно…

Бесы меня забери, если она опять не намекала на то, что я — дракон, и не имела в виду мою тросточку-копье. Но я сделал вид, что ничего не понял, и продолжал изображать из себя рефлексирующего интеллигента:

— Однако! То есть неизвестные мне темные силы будут насылать на мой город бандитов, убивать бедных коммунальщиков, отпускать психов из лечебниц, устраивать потопы и ураганы, а хорошие парни… Или там — некие важные дяди, пусть так — они просто разрешают одному контуженному учителю здесь жить? Слушайте, Наталья Кузьминична, я ведь не искал этих усатых кхазадских гадов! Я домой шел, с уроков!

— Очень вовремя шел, да? — Опричница снова закурила. — Понимаешь, выводы в таких делах, как это, вышемирское, не делаются за пару месяцев. Знаешь сколько таких земских сонных городков в России? Сотни и тысячи! Можно сказать, у вас тут сейчас создается прецедент… И потому очень много глаз сюда направлено. Так что твое появление и твои… твои особенности, да… Все это — интересные элементы большого уравнения.

— Тень на плетень, — поморщился я. — Но общий посыл я понял. Нормальным языком вы мне больше ничего и не скажете, да? Не ваши полномочия? Будете делать многозначительный вид, пока ваши люди грузят трупы в броневик… Ладно, плевать. Мы тут как-нибудь сами разберемся у себя. Но есть еще один вопрос, личного свойства…

Пруткова очевидно напряглась, испытующе глядя на меня. У нее даже желваки на щеках заиграли. Опричница явно и представить себе не могла, что именно я попрошу.

— Нужен какой-нибудь хороший санаторий, куда семью Зборовского можно отправить прямо завтра — и до самых выборов. Поможете? Я отработаю, честное слово! Скажите Риковичу — пусть у меня оплату вычтет из будущих заработков. А если нужна предоплата — у меня есть кое-что. Но — чтоб нормальное место, чтоб жемчужные ванны, массаж, уютные номера, питание четырехразовое, природа красивая и все такое… Понимаете, сам Женя вряд ли себе такое позволить сможет, у них с доходами очень средне, а куда их в квартиру эту, там ремонт надо делать, кровища кругом, а это ведь…

— … дети. — Пруткова глубоко вздохнула. — Ну, ты и рыцарь печального образа, Пепеляев. Одуреть можно. Я думала — такие экземпляры уже вымерли, как динозавры…

Это что — намек такой жирный был, что ли? Хотя какие уж тут намеки, и так все понятно.

— ПУТАТЬ ДРАКОНА С ДИНОЗАВРОМ — ТО ЖЕ САМОЕ, ЧТО ЧЕЛОВЕКА — С МАКАКОЙ-РЕЗУСОМ! КАКОЙ ПОШЛЫЙ ВЗГЛЯД НА ВЕЩИ, ФУ! — вознегодовал дракон. — СЛУШАЙ, ПО ДЕНЬГАМ НАДО ЧТО-ТО РЕШАТЬ! ТЫ ЧЕРТОВ ФИЛАНТРОП, ТАК НИКАКИХ ПРЕМИЙ НЕ ХВАТИТ! ЖРАТЬ МЫ ЧТО БУДЕМ? ХАТУ НАШУ СОБСТВЕННУЮ НА ЧТО РЕМОНТИРОВАТЬ?

Он был целиком и полностью прав. И я примерно представлял себе, где можно раздобыть необходимые средства, но — все постепенно, по очереди… Пруткова в это время говорила по телефону:

— Да-да, наш внештатный сотрудник, его родственники… Да, отдел на себя возьмет сорок… Нет, шестьдесят процентов финансирования. Многодетная семья, мама в отпуске по уходу за ребенком. Да, замечательно. Збо-ров-ски-е. Завтра? Хорошо, привезем. А сегодня точно никак?

Я принялся показывать ей большие пальцы обеих рук сразу: завтра — тоже очень классно, эту ночь пусть у меня переночуют, диван мы с Женькой перенесем, там один незапачканный есть, и кроватка детская тоже не пострадала. А я — перебьюсь, в конце концов. Что я, места покемарить до утра не найду?

Наталья Кузьминична