посылкой. — Мне кое-что не нравится. Не гонись за мной, я вернусь…

И он вдруг помчался со всех ног.

Роза на несколько мгновений застыла, а потом, несмотря на просьбу Николая, поспешила вслед за ним. И что это, гадала она, ему почудилось?

Зайдя в подворотню, в которой исчез Николай, девушка увидела, что выход через нее только один — в следующую сквозную подворотню…

А в следующей подворотне лежал Николай — с перерезанным горлом, и вокруг него натекла лужа крови. Почтовый ящик оказался вскрыт, находившаяся в этом ящике кукла была вынута и сидела, прислонясь к стене напротив Николая, а вокруг была раскидана вата, которой куклу обложили, чтобы она не повредилась в пути.

Роза дико завизжала и кинулась прочь. Она сделала не больше двух шагов — и врезалась в какого-то большого мужчину… Подняв взгляд, девушка первым делом увидела такие знакомые усики — усики Пьера Брассера в роли «благородного убийцы»…

— Так, — сказал не менее памятный, чем усики, голос. — Вижу, я успел очень вовремя. Как это ты его?..

— Я не… — Роза поняла, в каком она оказывается положении, и даже не обратила внимания на то, что Шалый резко и хамовато перешел на «ты». — Я не убивала его… Он кинулся от меня убегать, и… И, когда я его догнала, он был уже такой…

— Понятно. — Шалый мягко отстранил ее от себя. — Дай оглядеться.

Он окинул взглядом всю сцену, задержался на кукле.

— Так ты… — Роза впервые увидела, как могучий и абсолютно владеющий собой карточный шулер может побледнеть. — Так ты и есть Роза Хорватова?

— Да. — Роза почувствовала, как в ней откуда-то из глубины поднимается ужас, стискивая ледяным обручем живот. — А что?

Шалый ничего не ответил. Отстранив Розу, он стал осматривать труп и аккуратно обыскивать его карманы.

— Как, ты говоришь, его зовут? — спросил он: его голос обретал прежнюю насмешливость.

— Я не говорила, — сказала Роза. — А вообще его зовут Николай Кравченко.

— Два фига вам! — сказал Шалый. И почему-то этот грубый ответ успокоил Розу, дал ей почувствовать себя надежно защищенной. Шалый изучал какое-то удостоверение, извлеченное из внутреннего кармана пиджака убитого. — Василий Валентинович Беспамятов, сотрудник МГБ, вот кто он есть на самом деле.

— А?.. — У Розы перехватило дыхание, и она смогла издать только этот короткий звук.

— Ничего страшного, — сказал Шалый. — Я тоже — сотрудник МГБ.

Он выпрямился, достал свое удостоверение и показал ей. «Вя… Вячеслав… Иллларионович…» Буквы прыгали у Розы перед глазами, она почти не могла читать.

— Пошли отсюда, быстро, — сказал Шалый. — А все, что связано с тобой, надобно забрать.

Он положил удостоверение в тот же карман, откуда брал, подхватил ящик, сунул в него куклу, побросал на нее разлетевшиеся куски ваты, взял ящик с куклой под мышку и, подхватив другой рукой Розу под локоть, повел ее за собой.

— Ты ведь где-то совсем близко живешь? — спросил он.

— Да… вон в том подъезде.

— Веди.

Они больше ни слова не сказали до тех пор, пока не вошли в квартиру Розы и не заперли за собой дверь. Лишь тогда она задала вопрос, вертевшийся у нее на языке.

— Так ты вовсе не карточный шулер?

— Карточный шулер, и еще какой! — Шалый ухмыльнулся. — Тут я тебе не врал. Просто сейчас я перешел на другую сторону. Переманили меня из-за моих талантов.

— И ты?..

— Я должен был найти в Ленинграде некую Розу Хорватову и заслонить ее от всяческих неприятностей. Если бы я знал, что это — ты, я бы полетел как на крыльях. Но здесь, оказывается, и другой имелся… Похоже, у разных подразделений нашего ведомства — разные интересы.

— Я с ним — ничего… Ничего подобного… — Розе почему-то казалось очень важным это объяснить.

Шалый тем временем извлек куклу из-под ваты и внимательно ее разглядывал. Кукла поблескивала на него своими черными глазками.

— У тебя есть что-нибудь выпить? — спросил он.

Роза, ни слова не говоря, пошла, достала из серванта бутылку «Красного камня» и принесла на кухню.

— Это я купила для тебя заранее, — сказала она, поражаясь собственной смелости. — Я почему-то очень верила, что ты появишься.

— Я тоже очень верил, что появлюсь у тебя, — сказал Шалый.

И прозвучало это у него вполне серьезно.

Они выпили по бокалу муската, и Шалый, поставив бокал на кухонный стол, сказал:

— Кроме того… Не хочется говорить, но у меня для тебя очень горькое известие, очень плохое…

— Отец?.. — прошептала Роза.

Шалый кивнул:

— Он мертв.

У Розы все поплыло перед глазами, она покачнулась, и Шалый ее подхватил, бережно забрав из руки и поставив на стол пустой бокал… Как произошло то, что случилось после этого — она так до конца своих дней и не могла понять, хотя знала, что все было абсолютно правильно, что было бы странно, если бы все произошло иначе, без этой отворенности друг другу… Роза всегда держалась строгих правил, а тут… Она не просто отдавалась мужчине впервые в своей жизни, но, кажется, и кричала, и плакала, и визжала, и царапалась… И уже когда оба лежали, притихшие, и Роза с изумлением отметила про себя, что не только не стесняется своей наготы, но даже любуется ею, она сказала:

— И что нам теперь делать?

— Пожениться, — сказал Шалый. — Прожить вместе сто лет и умереть в один день.

Роза тряхнула головой — и то, как при этом ее чуть завивающиеся волосы перебежали с одной стороны подушки на другую, ей тоже очень понравилось.

— Это обязательно, — сказала она. — Но я о другом…

— О том, как тебе вырваться из наших игр, в которые тебя втянули? Мне кажется, один вариант есть. Бросать все и ехать к командиру…

— К какому командиру?

— К моему командиру. Он придумает. Выехать надо немедленно…

— Но бросить работу без предупреждения — это уголовная статья…

— Давай рассуждать логически, — сказал Шалый. — Под чужим именем сотрудник ГБ приклеился к тебе не просто так. Ты — его задание. И сразу поймут, что ты должна иметь какое-то отношение к его трупу. Это — намного опасней, чем самовольный уход с работы.

— Но разве от них спрячешься?

— Не в Ленинграде. В Москве. Если там находятся люди, которым ты нужна живой и невредимой — значит, в обиду тебя не дадут. По крайней мере выслушают внимательно, не так, как здесь. Я не очень понимаю, что происходит, но ощущение такое, будто правая рука не знает, что делает левая. Пусть командир разбирается. Он обязательно что-нибудь придумает.

— Да ведь и я твое задание, — тихо проговорила Роза.

— Получилось так, — хмуро ответил Шалый.

— Это… — Роза