одной, на другую таких проплешин я скоро очень близко подошёл к этому человеку.

Я увидел седого старца, с такой же седой, окладистой бородой, который опирался на некое подобие деревянного посоха. Старец безмолвно и неподвижно стоял, смотря перед собой.

— Где я, дедушка? — спросил я его.

— В аду,- коротко ответил он мне.

— Где, где?

— Ты глухой?

— Нет.

— Тогда, что переспрашиваешь?

— Нет, просто я думал, что в аду,это, как его, огонь неугасимый, а здесь я, что — то не вижу никакого огня. Один лёд и холод. И это странное ледяное озеро.

— Это озеро Коцит.

— Коцит? А, что это за озеро?

— Это озеро находится в в девятом, самом последнем и самом глубоком кругу ада. Здесь царит вечный холод. А в лёд этого озера на века вморожены предатели.

— А зачем, я здесь? В своей жизни я никого не предал.

— Ты готов предать доверившихся тебе людей. К предательству приводит, лёд и холод в сердце. И тот у кого ледяное сердце, в конце, концов оказывается в этом озере. Я ясно выражаюсь?

— Но я…Я ничего не могу сделать для неё! Я сам можно сказать, нуждаюсь в помощи! Что я могу сделать для Бируты?

— Ты можешь сделать для неё всё. И не только для неё. Понял? Но ты струсил и хочешь бросить человека, который надеется на тебя, человека для которого ты последний шанс. Ты можешь сделать это. Только учти, расплатой за содеянное, для тебя будет это озеро. Ты понял меня?

— Я понял…Но как? Что мне делать?

— Ты знаешь, что тебе делать.

На этом мой сон, неожиданно прервался.

* * *

Я проснулся, как от неожиданного и резкого толчка. Было раннее утро. Я посмотрел на часы, они показывали без четверти шесть.

— Вот чёрт! Приснится же такое! С чего бы это? А- точно. Я вчера читал книгу этого Назарова о Данте. И дочитался до этого самого озера Коцит. Нет. Надо решительно завязывать с чтением подобного рода. Не хватало ещё ночных кошмаров!

Я попытался вновь уснуть, но не тут то было. Сна больше не было ни в одном глазу. Поворочавшись с полчаса я плюнул и решил объявить себе подъём.

* * *

Когда я вышел на на улицу, то увидел сидящую на ступеньках Бируту. Она курила сигарету. Увидев, я удивился этому. Я впервые видел её курящей. Вид у девушки был такой, будто она вообще не ложилась.

— Что не спишь? — спросил я её

— Не спится, вот и не сплю, — односложно ответила она мне.

— Совсем, что ли не ложилась? Вид у тебя, какой- то измученный.

— Почему? Ложилась. Да только заснуть не могла.

— Бирута, — начал было я.

— Что? Что Бирута? Что ты мне ещё можешь сказать? Я представь себе, уже наперёд знаю, что ты мне сказать можешь. Все эти фальшивые слова. Всё это твоё фальшивое сочувствие. Ты говоришь эти слова, а сам думаешь- ' хорошо, что это случилось не со мной'

Я хотел было возразить ей, но ещё раз посмотрев на неё, передумал делать это. Девушка была явно на грани срыва. Все слова в такой ситуации, действительно отдавали нестерпимой фальшью.

— Как себя чувствуешь?

— Нога болит. Ноет и ноет как гнилой зуб. Она и раньше болела, но так впервые. Собственно из — за этого я и не могла заснуть.

— Сейчас то как?

— Сейчас, получше.

— Ходить можешь?

— Пока да.

— Может на пляж сходим?

— Давай сходим. Напоследок. Вряд ли мне больше придется на пляжи ходить. Только подожди меня, мне переодеться надо.

* * *

Мы быстро дошли знакомой дорогой до пляжа. Бирута шла вполне себе бойко, хотя и заметно прихрамывала на левую ногу. Мы дошли до пляжа, разделись и залезли в воду. Искупавшись, и выбравшись на берег мы уселись на расстеленное покрывало.

— Вот, что,- сказал я Бируте, — я через пару дней, наверное покину это прекрасное место. Уеду. Хватит прохлаждаться. Дела ждут!

— В свой Якутск поедешь? — спросила меня равнодушным тоном девушка.

— Нет. Пока не много поближе. В Краснознаменск.

— И зачем? Впрочем можешь не отвечать. Какое в конце концов мне дело до твоих планов. У тебя вся жизнь впереди, а у меня…

— Так, прекрати впадать в уныние. А насчёт моих планов пока ничего тебе не скажу. Ну, что бы не сглазить. Но после Краснознаменска, сразу поеду в Москву. Поняла? Так, что сбрось мне свои координаты. Я как в столице появлюсь, сразу свяжусь с тобой.

— Поняла,- всё таким же равнодушным тоном ответила мне Бирута, — только напомни мне, что бы я записала тебе свой московский адрес и телефон.

Я посмотрел на девушку и покачал головой. Её вид и настроение мне не нравились самым решительным образом.

— Слушай по моему, тебе тоже пора заканчивать с отдыхом у моря и собираться в Москву. Меланома, не меланома, но с в любом случае с такими вещами не шутят. Поняла меня?

Ответа на эти свои слова я так и не получил, сколько не ждал.

* * *

Билетов на Москву, на ближайшие дни в кассе железнодорожного вокзала естественно не оказалось. Подумав, я плюнул на легальные методы приобретения места в поезде и решил уезжать из Старо- Таманска ровно таким же способом как и приехал в него. То есть посредством дачи взятки проводнице вагона. Как я уже успел понять, в СССР во всю процветал бизнес подобного рода. В кассе билетов могло и не быть, а свободные места в поезде почему — то всегда находились. Стоило заплатить проводнице сумму несколько превышающую стоимость железнодорожного билета.

Вернувшись с вокзала на улицу Чернышевского я известил свою хозяйку о своём скором отъезде ' в связи с возникшими чрезвычайными обстоятельствами'.

Татьяна была очень огорчена услышанной вестью. Ведь кроме всего прочего, она рассчитывала на то, что я пробуду у неё ещё бы, как минимум неделю. Мой такой скорый отъезд приносил ей определённый финансовый ущерб.

Что бы успокоить её я вытащил из бумажника две красных десятирублёвки и вручил ей со словами:

— А это так сказать неустойка. Договаривались то мы на больший срок.

— Что ты, Андрюша!- ответила мне Татьяна,- разве дело в одних деньгах. Человек ты хороший. Вон Лёшке моему помог. Боюсь,