поголовно неграмотные, а тут дочь валяльщика письма с голубем рассылает. Да и вряд ли голубю известна дорога в Козлинки, вряд ли кому-то придет в голову натаскивать птицу на полеты в ничем не примечательный поселок. Другое дело – Вирит, Вышград или… Велиж… – Я выпрямилась, женщина тут же отступила на шаг. – Только, поняв это, он почему-то записал меня к тебе в подружки. Знаешь, как я мысленно называла тебя? «Падаль». И ведь почти не ошиблась. Скажи, а Мира… Настоящая Мира – дочь валяльщика – мертва?

– В Волотках все мертвы, не забыла?

– Это не ответ.

– Ну, если тебя волнует судьба селянки. – Лиэсса пожала плечами. – Мира мертва. Давно. Я сама вогнала ей под ребра нож. Не хотела, как Залом, столкнуться с копией.

– Копия – это ты, падаль.

– Тварь! Эх, знала бы ты, как ночами я лежала без сна, раздумывая, а не подойти ли к тебе, не опустить ли подушку на белое личико.

– Так чего же не подошла? – Я не делала попытки подняться, только то выпускала, то убирала невидимые когти.

Женщина промолчала. Ответ был очень прост, он лежал на поверхности, но некоторые вещи тяжело произносить вслух.

– Потому что тебе не велели, – наконец сказала я, ухватилась за край лавки и попыталась встать. – Не велели трогать зеркального мага.

Не знаю, что ее насторожило, слова или действия. Но она вдруг схватила свечу и швырнула мне в голову. Я отбила оловянный подсвечник рукой, но воск попал на кожу, заставил меня зашипеть от боли, свеча упала на пол и закатилась под лавку.

На миг, всего лишь на миг, я отвела взгляд от Лиэссы, но этого хватило, чтобы она бросилась на меня, навалилась всем телом. В ее руке матово сверкнуло лезвие ножа. Я выпустила когти, звонко стукнувшие о металл, и мы покатились по полу, сцепившись, как две дворовые кошки.

– И что ты сделаешь? – прошептала я, глядя в ее искаженное гневом лицо. – Снова вскроешь мне горло, которое сама же и исцелила?

– Ты дала мне для этого силы, – проговорила она, продолжая давить на лезвие.

А я вдруг поняла, что удерживаю его без всякого труда. И даже ее тело не кажется мне таким уж тяжелым, пусть она крупнее меня раза в два. Я в любой момент могу сбросить женщину с себя, и даже больше того…

– Спасибо, что напомнила. Говорят, забирать подарки – дурной тон, но я ведь не дама вроде тебя. Я – деревенская девчонка, не имеющая понятия о хороших манерах.

С этими словами я выпустила лезвие и схватила ее за запястье, а невидимый хвост, скользнув по руке Лиэссы, обвил ее чуть выше моих пальцев.

Пред глазами снова появились зеркала, и снова зверь глядел на меня с каждой поверхности, только на этот раз я не собиралась множить отражения. Я собиралась их сложить, как гадальные карты в колоду. Одно на другое. Не обращая внимания на нечеловеческий вой Лиэссы, на то, как забилось в конвульсиях ее тело. Куда-то в сторону отлетел нож. Теперь она хотела только одного: вырвать руку из моих пальцев, вырвать, пока…

На этот раз ее сила оказалась более податливой. Она собралась и снова напомнила мне юркого зверька, что сейчас скалился на мою кошку. Еще один осколок воспоминаний среди десятка таких же. Там, на погосте в Волотках, ложная Лиэсса-Мира увидела мою силу, а я – ее. Юркую серую ленту, что напоминала ласку. Можно натянуть на лицо любую личину, но нельзя надеть маску на магию, живущую внутри.

Теперь сила принадлежала не только ей, она принадлежала и мне. Я позволила ей вырасти, вложила что-то свое, и та с готовностью возвращалась обратно, прихватив с собой песчинки колючей магии целительницы. Это – как опустошить сосуд, взять и выпить одним махом крынку молока. Даже голод, что продолжал меня терзать, унялся.

Мелькнула мысль о печати смерти, что могла появиться у меня над головой, поскольку я забрала чужую силу. Мелькнула и исчезла. Сейчас мне были безразличны все печати мира, даже если придется снова прогуляться на эшафот.

Я разжала пальцы, женщина, продолжая завывать, скатилась на пол и поползла в сторону, изредка повторяя:

– Нет-нет-нет…

Я поднялась и села на лавку, из-под соседней начала виться вверх тонкая струйка дыма. Мы поменялись ролями, теперь Лиэсса корчилась на полу, а я смотрела на нее сверху.

– Скажи, а Дамир знает? – задала я, наверное, главный вопрос, на который хотела услышать ответ.

Она закрыла рот, оборвала причитания, подняла голову и вдруг расхохоталась. Куда только делось напускное высокомерие, с которым Лиэсса отдавала приказы Риону? Куда делась горделивая осанка? Куда исчезла спутница действительного мага и как на ее месте оказалась ненормальная старуха?

Это был неправильный смех, черты лица искажались, подергивались, как у умалишенной. Эмоции смешивались и перекрывали друг друга. Боль, злость, отчаяние, радость, предвкушение…

– Ну конечно, знает, не может не знать, – ответила я сама себе, оглядывая зал трактира и прислушиваясь к едва различимому треску пламени: брошенная женщиной свеча не погасла. – Маг, у которого есть апартаменты в Веллистате, снимает трактир? Зачем? Затем, чтобы в этом самом Веллистате не знали, где и чем этот маг занимается. Ты ему отправила послание из Полесца? Отправила в Велиж, а никак не в Козлинки. Ты сообщила, где мы и что с нами.

Я говорила, а она смеялась, не соглашаясь, но и не отрицая.

Странно, но, говоря все это, я ничего не чувствовала. Совсем. Наверное, я не очень хороший человек, даже, скорее всего, плохой. За всю мою недолгую жизнь меня тянуло лишь к двум мужчинам. Один из них меньше часа назад перерезал мне горло. Второй планировал массовое убийство людей. И я пока затруднялась сказать, что хуже.

– Куда он увел Риона? Ну, говори! – потребовала я, схватив женщину за волосы и заставив смотреть мне в глаза.

– В Веллистат, – хрипло каркнула она.

– Зачем?

– Затем, что для вызова понадобятся жертвы, да не простые, людьми тут уже не отделаться.

– Рион – его ученик!

– Знала бы ты, как Дам жалел, что взялся учить этого недалекого неумеху… Знал бы Дам, что ты обо всем догадаешься – прихватил бы и тебя, рассуждала бы сейчас, лежа на алтаре.

Я отпустила ее волосы и вытерла ладонь о штаны, не смогла удержаться. Отвернулась, сделала шаг к кладовке…

– Дура! – Лиэсса схватила меня за ногу. – Дура, вириец убьет тебя! У него нет выбора! Твой единственный шанс – Дамир!

– Шанс на что?

– На жизнь! Помоги ему, а потом…

– Что? – Мне и в самом деле было интересно. В зале трактира все сильнее и сильнее пахло горелым. – Будем жить среди мертвецов веселой семьей на троих, как кочевники за Тесешем?

– Это лучше, чем смерть. – Лиэсса вдруг стала цепляться за меня, как нищенка у часовни Эола, пытавшаяся выклянчить медный черень. –