– Они будут рады, если ты поделишься с ними. Зеркального мага нельзя заставить.

– Ты все слышал? – все-таки спросила я, поднимаясь и зажимая нос рукавом.

– Не глухой. Но это ничего не меняет. Сожалею.

– Назови мне хоть одну причину, по которой я должна открыть эту дверь?

– Не назову. Просто уходи отсюда. Прямо сейчас. И проживешь на час-два дольше.

Я коснулась засова, коготь проскрежетал по железу, соскребая ржавчину.

– Уходи, Айка. Сделай мне последнее одолжение.

– С чего бы это? – спросила я и дернула задвижку.

Дверь открывалась очень медленно. Темные щупальца дыма зацепились за косяк и поползли внутрь, теряясь во мраке кладовой, в которой вириец казался всего лишь бесплотным силуэтом. Всего лишь тень во тьме. Но эта тень шевельнулась и шагнула вперед.

Виту сильно досталось от Дамира. Не знаю почему, но это меня удивило. Чернокнижник казался сильным, сильнее всех остальных магов, и вдруг такой щелчок по носу. На каждого сильного мага всегда найдется другой, еще более сильный.

Я отступила, продолжая закрывать рукавом нос. А Вит, наоборот, вышел из тьмы. По лицу чернокнижника текла кровь. Серые ленты, которыми наградил вирийца действительный маг, все еще были на нем. Но сейчас они больше напоминали гибкие стебли вьюна, что цеплялся за наш забор в Солодках. Эти тоже цеплялись, растопыривали гибкие усики и впивались в кожу чернокнижника, обвивая его лоб наподобие лент или сплетенного из магических растений венка, что надевают девки в День высокой воды. Только это украшение было хищным. Я чувствовала его голод. Так один хищник знает о присутствии другого.

Вит поднял руку ко лбу, и серые шипы на стеблях магического венка шевельнулись, впились в кожу и налились лиловым цветом, словно насосавшиеся крови пиявки. Лиловый… Совсем как в том куполе, под который по иронии богов мы попали здесь же, в Велиже. Они реагируют на магию, вспомнила я, и, когда вириец пытается применить силу, пьют ее.

Чернокнижник пошатнулся и судорожно выдохнул. По лицу мужчины текла кровь, она оставляла на смуглой коже бордовые дорожки. Вит напоминал уличного шута, у которого потекла с лица краска. Один глаз был полностью залит кровью. В уголке рта ссадина, правое ухо распухло. И все же его серые глаза горели решимостью.

– Вит, – его имя – это все, что я смогла произнести, прежде чем он вышел из кладовки, словно мученик Эола, которому заковали голову в железный венец.

Я отступала, а он наступал, не сводя с меня глаз. Я закашлялась от дыма, прислонилась к стене…

– Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен закончить начатое? – прошептал Вит и, нависнув надо мной, уперся руками в перегородку. – Без зеркального против демона у отступников нет ни единого шанса. Нет даже его тени. Как думаешь, если я убью зеркального мага, они остановят вызов?

– Да, – ответила я, глядя в его лицо, на дым, что собирался за спиной, на языки пламени… Его рука тут же легла мне на шею, слегка сдавила. – Чтобы остановить ритуал, они должны знать, что зеркальный мертв. Должны быть уверены. Но, боюсь, если ты придешь туда, – я качнула головой, стараясь не обращать внимания на то, что Вит все сильнее и сильнее давит мне на горло, – и расскажешь, как задушил меня в трактире, вряд ли они впечатлятся. Придется тащить тело. Давай, я дойду сама?

– Это если у них нет запасного плана. – Вит покачал головой, не торопясь убирать руку, лишь перестал давить на горло, позволив мне сделать глоток горького, пахнущего гарью воздуха. – А он должен быть. Хотя бы потому, что все началось задолго до вашей с Дамиром встречи и задолго до вашей встречи с его учеником.

– Но тогда… – Я не смогла договорить. Не смогла задать пришедший в голову вопрос. Страшный вопрос. Если в моей смерти нет выгоды ни Дамиру, ни Виту, если смерть зеркального никого не спасет и не остановит ритуал, то почему… За что чернокнижник хотел меня убить?

Я смотрела в его лицо, знакомое и незнакомое одновременно. Смотрела и не знала, что должна чувствовать. Не знала, кто он мне, а я ему. Убийца? Друг? Возлюбленный? Спутник жизни? А может, чужак, который только сейчас показал свое истинное лицо?

Не знала и оттого сказала первое, что пришло на ум. Сказала правду:

– Ненавижу. За то, что убил.

– Ненавижу, – глухо ответил он, касаясь горячими пальцами подбородка. – За то, что не умерла. За то, что мне придется убивать тебя снова.

Он обхватил рукой мой подбородок и…

Видимо, сказалось все, произошедшее со мной, все хорошее и плохое, усталость и раздражение, недоверие и надежда, и еще Эол знает что. Потому что, когда чернокнижник склонился к моему лицу и коснулся губами моих губ, я не оттолкнула его, не закричала, не сказала, чтобы он убирался к дасу в пекло. Я не сделала ничего, только наслаждалась его прикосновениями.

И касалась сама. Подняла руку, дотронулась до его вымазанной кровью щеки. Лицо Вита замерло в двух пальцах от моего.

– Ненавижу, – повторил вириец. – Как жаль, что ты есть.

И снова поцеловал меня, на этот раз совсем не нежно. Скорее с жадностью, граничащей с грубостью. А я отвечала, ловя губами его губы, ловя его дыхание, зарываясь рукой в волосы и натыкаясь на лиловые шипы…

Вит зашипел, отстраняясь.

– Как жаль, что ты есть, – эхом повторила я, снова дотрагиваясь до стеблей магического венка, до подвижных шипов, поддевая пальцами обхватывающие голову хищные ленты. На каждого хищника найдется другой хищник. Заклинание Дамира пило магию чернокнижника, а я выпила само заклинание. Осушила залпом. Чужая сила провалилась в мой водоворот, не замедлив его ни на миг.

Серо-лиловый венок рассыпался хлопьями, они исчезли, не долетев до пола. Чернокнижник ничего не сказал, лишь снова коснулся моих губ, но на этот раз легонько, почти вскользь. На этот раз его поцелуй отдавал горечью.

А потом развернулся, выругался, подскочил к окну и, сорвав занавеску, набросил ее на горящий стол, затоптал танцующие на полу язычки пламени. Я вдруг поняла, что в трактире почти ничего не видно и нечем дышать. Подбежала к двери, напротив которой стояли железные рыцарские доспехи, распахнула ее, вывалилась на серую предрассветную улицу. Воздух показался приторно-сладким. Я никак не могла надышаться, не могла выдохнуть запах гари и горечи.

– Вит, я… – заглянув в трактир, тут же забыла, что хотела сказать.

Чернокнижник уже потушил огонь, дым медленно развеивался. Лиэсса сидела рядом с доспехами, подтянув колени к груди. Мы встретились с ней взглядами как раз в тот момент, когда подошедший вириец схватил ее за волосы и одним скупым движением перерезал горло. Перечеркнул