Для твари, способной исчезнуть прямо перед ударом, — только начало.

— Ясно. С тварью мы разберёмся. И спасибо, что заштопали.

— Пустое. Другу его преосвященства и любимчику Владыки всегда рады в стенах моего храма.

В голосе Савара я отчётливо расслышал усмешку. Не надо мной. А над ситуацией в целом. Человека, косплеящего главного еретика, называют «любимчиком Владыки».

Где-то там Иллард Ферон, наверное, вращался в гробу. Если, конечно, у него вообще был гроб.

* * *

Дни тянулись медленно. Мне сняли швы, нога заживала. Доспех отремонтировали. Савар передал мне контроль над «шипом» твари. Лис тренировался с луком, но скорее больше хвастался перед церковной стражей. К концу второго дня половина двора уже знала, насколько быстро охотник может выпустить три стрелы, а вторая половина — с какого невероятного расстояния он однажды попал в бегущего оленя. Версии, подозреваю, становились героичнее с каждым пересказом.

От безделья я рассказал Лису историю о том, как меня приняли за реинкарнацию Илларда Ферона. Да и всё остальное, что со мной приключилось, тоже рассказал.

Охотник перебивал редко, зато смотрел всё более недоверчиво. Ближе к концу рассказа его лицо напоминало лицо церковников, когда Лис хвастал им, что уложил оленя с двухсот метров одной стрелой.

А под вечер пятого дня меня пригласили в кабинет настоятеля.

* * *

В кабинете за широким столом сидели двое: Савар — спокойный, чуть откинувшись на спинку кресла, и Арно. Последний сидел прямо, руки лежали на столешнице, кулаки сжаты. Ловчий встретил меня тяжёлым, но не злым взглядом. Скорее усталым.

— Садись, — сказал Савар.

Нога уже почти зажила, и хотелось двигаться или хотя бы стоять. Но разговор, похоже, предстоял серьёзный, так что я сел.

— Мы разобрались с твоими убийцами, — продолжил настоятель. — И с бумагой. Приказ настоящий. Печать Жоффруа подлинная. Но инициатива… не его.

Арно коротко выдохнул через нос.

— Графский щенок, Робер, весь вечер лил Жоффруа в уши, — произнёс он ровно, — что ты приехал за Селеной. Что над ним смеётся весь замок. Что ты публично плюнул на его приказ и остался на ночь в его городе. А потом Роберт предложил «надёжных людей». Они и устроили тебе засаду.

Я молчал. В голове всплыло старое воспоминание. Селена когда-то говорила, что до клеймения считалась первой красавицей, и сам сын графа Эмери де Бове оказывал ей знаки внимания. Даже пытался впечатлить коллекцией оружия. В том числе и клинками, сделанными по подобию шпаг самого Илларда Ферона. Теперь Селена снова не клеймённая. Снова баронесса. И вот сын графа снова нарисовался. Может, и правда влюблён в Селену. А может — в её земли. Скорее и то, и другое вместе. Любовь вообще становится куда убедительнее, когда к ней прилагается баронство.

Савар кивнул, будто в подтверждение моих мыслей.

— Робер — не наследник графа. Ему ничего не достанется. Мы предполагаем, что он решил пристроиться тайным советником при Жоффруа. Для этого нужно убрать Арно и показать собственную незаменимость. Наёмники — как раз такой ход. А второй слой плана… возможно, избавиться и от самого Жоффруа. Жениться на Селене. Прибрать к рукам оба баронства. Граф такому браку не препятствовал бы.

Красивый план. Из тех, где всё выглядит безупречно, пока первый в списке человек не отказывается умирать в назначенном месте.

Арно смотрел на меня прямо.

— Я обещал тебе, что этого не будет. Не получилось. Я должен тебе.

Говорил Арно сухо, без оправданий. И это, пожалуй, хорошо. Оправдания обычно означают, что человек хочет сохранить и деньги, и лицо. Арно, по крайней мере, понимал: иногда приходится выбирать. Я ответил так же спокойно:

— У нас была другая договорённость. Что если Жоффруа подошлёт убийц, у меня возникнут претензии.

Арно не возразил. Потому что возражать было нечего. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Потом ловчий спросил:

— Чего ты хочешь?

Я увидел, как он готовится услышать «голову Жоффруа». Плечи напряглись, взгляд стал жёстче. Арно уже готовился к торгу. К угрозам. Возможно, за пределами храма меня уже ждали, только на этот раз люди Арно. Отдавать голову молодого барона мафиози не собирался.

В каком-то смысле даже приятно, когда от тебя ждут настолько кровожадного ответа. Значит, у тебя есть определенная репутация и она работает.

Я лишь грустно улыбнулся.

— Я хочу, чтобы ты и твой барон оставили меня в покое.

Арно моргнул. Похоже, он не понял смысл моих слов.

— Мне на него плевать, — пояснил я, когда пауза затянулась. — Я не собираюсь мстить или красть Селену. Если Жоффруа ещё раз полезет ко мне — тогда убью. А пока пусть живёт.

Прозвучало это, наверное, не настолько миролюбиво, как хотелось. Но другого способа объяснить границы местной аристократии я не нашёл.

Арно смотрел на меня ещё несколько мгновений. Потом медленно кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение и одновременно на недоумение. Савар лишь чуть приподнял бровь, но промолчал. А потом положил на стол мешочек.

— Здесь 40 лоренов. Часть стоимости экипировки убийц. Остальное пошло добровольным пожертвованием на нужды храма, — прояснил Савар.

Слово «добровольным» он произнёс совершенно невозмутимо. Я посмотрел на настоятеля. Потом на мешочек. Спрашивать, кто именно проявил эту добровольность, не стал. Церкви виднее, в какой момент имущество покойника начинает испытывать религиозные чувства. Вместо это искренне улыбнулся. Буду это считать платой за постой и медицинскую помощь.

Рядом с мешочком настоятель положил бумагу с печатью.

— Это уже вроде и не нужно, но я всё равно оформил тебя и твоего друга как посланников Церкви, — продолжил Савар. — Так что в случае каких-то непредвиденных обстоятельств используй этот документ.

Я кивнул, забрал мешочек, бумагу и встал из-за стола. Ко мне повернулся Арно.

— Савар сказал, завтра пойдёшь за тварью.

— Собирался.

— За неё назначена награда. Сорок лоренов.

— За что такая щедрость?

— За последние три недели она обошлась мне дороже.

Экономика феодализма во всей красе: человеческая жизнь приобретает цену ровно в тот момент, когда её потеря начинает портить бухгалтерию.

— Голову я отдать не смогу, её заказали другие люди, — ответил я и сразу понял, что проболтался.

Арно улыбнулся, теперь он знал, что именно заказали мне Избранные. Но несмотря на это мафиози продолжил:

— Я плачу не за голову. А за то, чтобы больше не слышать о ней, — Арно выложил на стол 2 золотых соляра. — Оставлю награду святому отцу.

Я кивнул, попрощался с настоятелем и мафиози и отправился к себе. Завтра ждала охота.

* * *

Утром следующего дня мы с Лисом выехали из храма ещё до того, как солнце полностью поднялось