его тоне слышалась знакомая защитная жесткость. — Нельзя выдавать чужие тайны.

— Но Рина хорошая! Она нам помогает, и Марте, и она очень старается купить для меня лекарство…

— Папа учил: если тебе доверили тайну, ты не имеешь права ее рассказывать. Никому. Даже если тебе кажется, что человек хороший.

Асмир.

В грудь словно что-то ударило — это было острое болезненное чувство. Я прикрыла глаза, пережидая волну. Нужно время. Я привыкну жить с этой раной, как привыкла со всеми предыдущими. А пока…

Я толкнула дверь.

Дети замерли, как испуганные зайчата. Вики сидела на кровати, вжавшись в спинку, пальцами сжимая край одеяла. Тит стоял напротив, заслоняя собой сестру — плечи напряжены, кулаки сжаты, взгляд исподлобья. В комнате царил полумрак, только свеча на прикроватном столике отбрасывала танцующие тени, делая обстановку еще более напряженной.

— Не спите, — сказала я спокойно, проходя внутрь комнаты.

Дети молчали. Вики опустила глаза.

— Мы… читали, — наконец выдавил Тит, но прозвучало это совершенно неубедительно.

— Тит, — я старалась говорить мягко, без нажима. — Я думаю, папа учил вас не только чужие тайны хранить. Наверняка он учил и не врать.

Мальчик упрямо сжал губы.

— Я уже увидела Марию, — сказала я прямо. — Скрываться больше нет смысла.

Я окинула взглядом комнату. Кровати аккуратно застелены, на стуле сложены вещи. Ничего лишнего. Но девочка была здесь, ушла ли она? Или где-то прячется в комнате? Где она вообще могла прятаться так долго?

— Она не хочет, чтобы про нее знали, — Тит шагнул ближе к Вики, и в его голосе зазвучала сталь. — Мы не будем ее выдавать. Хоть что говори.

— Тит… — Вики дернула брата за рукав, но он не обернулся.

— Мы это обсуждали, Вики, — отрезал он. — Папа говорил: если дал слово — держи. А я дал.

Он стоял передо мной, маленький, взъерошенный, с горящими глазами, и был похож на своего отца. До боли похож.

Я не стала спорить. Не стала требовать. Я прошла в комнату и присела на кровать, чтобы быть с ним на одном уровне. Это создавало более дружескую обстановку, чем когда я стояла в дверях и пыталась что-то выяснить.

— Тит, — сказала я тихо. — Ты заботишься о ней, правда?

Он нахмурился, не ожидая такого поворота.

— Я видела ее. Она плохо одета, голодная, выглядит… нездоровой. — Я говорила медленно, взвешивая каждое слово. — Я понимаю, что вы долго ее скрывали. Боялись. Но я — не Катрин. Ты же знаешь это.

Мальчик молчал, но я видела по его взгляду, что он понимает: я права.

— Я не выгоню ее, — продолжила я. — Я хочу, чтобы она нормально ела. Чтобы ей было тепло. Чтобы, если она заболеет, ей помогли. — Я выдержала паузу. — Ты ведь этого для нее хочешь? Или ты хочешь, чтобы она дальше пряталась где-то и боялась выйти?

Тит нахмурился. Мои слова точно имели эффект, и я продолжила.

— Я не знаю, где она прячется. Но я видела, в каком она состоянии, наверняка она спит где-то в не очень удобном месте. Но ведь у нас полно кроватей… Девочка заслуживает засыпать на подушке с одеялом и нормально кушать. Я знаю, что вы с Вики ее кормите, как можете. Но этого недостаточно, Тит. Вы очень умные дети и должны это видеть.

Вики тихонько всхлипнула, я подняла голову на нее.

— Она очень худая, — прошептала девочка. — И все время дрожит…

Тит вздохнул, словно стена внутри дала трещину.

— Рина… — произнес он мое имя и посмотрел прямо в глаза. — Ты правда ее не обидишь? Никогда?

— Никогда, — сказала я, отвечая ему таким же прямым взглядом.

— А если… Если Катрин снова вернется в свое тело? – когда Тит озвучил это, я прочитала в его глазах страх. Так вот почему он так долго молчал.

Этот вопрос был тяжелее, чем он думал. Я хотела рассказать детям все о том, кто я и как оказалась. Но сейчас… Я боялась, что для этого просто не время. Это долгий и сложный разговор, и, признаюсь, я… Я боялась реакции Тита.

Нужно было разобраться с одной тайной, сейчас найти ребенка в этом доме — самое главное.

— Катрин больше нет, Тит. Я точно знаю, что она больше не вернется. Есть я. И я клянусь — я сделаю все, чтобы в этом доме больше никто не плакал и не голодал.

Мальчик смотрел на меня долго, очень долго. Он всматривался в глаза, словно искал, не обманываю ли я его хоть в чем-то.

— Ты поклялась, — сказал он. — Если нарушить клятву, то боги накажут.

— Я не нарушу, можешь быть уверен.

Тит кивнул, он посмотрел на Вики. Девочка сложила ручки в умоляющем жесте.

— Тит, пожалуйста… Рина хорошая, она правда поможет…

Мальчик тяжело вздохнул. Его плечи опустились, он разжал кулаки. Вся его напряженная поза вдруг обмякла, словно он нес непосильную ношу и наконец разрешил себе ее сбросить.

— Ладно, — сказал он глухо. — Я отведу тебя к ней.

Глава 50.

* Ирина *

Тит взял лампаду и повел меня куда-то наверх. Вики пошла с нами, обхватив мою руку своей маленькой ладошкой, и шагала так уверенно, словно мы отправлялись на прогулку. По-хорошему, нужно было разбудить Марту и попросить ее побыть с детьми. Но это… дети. Объяснять им, зачем нужен еще один взрослый, будет сложно. Особенно Титу — он ведь и так считает себя взрослым. Да и Марта всего так боится, что толку от нее было бы мало. Стояла бы и тряслась рядом с детьми.

— Она прячется где-то в верхних комнатах? — спросила я шепотом.

— Нет, так бы ее быстро нашли, — так же тихо ответил Тит. — Поэтому она живет на чердаке.

— На чердаке? — с ужасом повторила я, а мальчик спокойно кивнул.

— Катрин никогда бы туда не залезла в своих пышных юбках. Как и Дарен в своих штанишках на завязках. Да и что им там делать? Там только мусор и пыль. Может, летучие мыши. Поэтому… это самое безопасное место.

У меня аж мороз по коже прошел. Мусор. Пыль. Летучие мыши. Безопаснее места не найти…

— И как вы ее нашли?

— Случайно,