Нужная карта оказалась в самом низу.

— Вот! Вот она! — воскликнул учитель. — Подробная физическая карта Великой Германской империи с указанием населённых пунктов.

— Большая! — оценила Хотару. Развёрнутая карта оказалась выше её роста! — А где Клостервальд?

— Он вон там, почти в самом низу, — учитель сунулся показать, но в тесноте кладовки это было решительно неудобно.

— Несите в класс. Повесьте там или разложите, а я тут закончу.

Всё же, она обещала.

Потом, на вывешенной у доски карте, она очень внимательно изучила путь от Морковиц до Клостервальда. Сказала себе под нос:

— Не так и далеко.

— Километров сто двадцать — сто пятьдесят, если вы будете двигаться по дорогам! — подхватил учитель.

Или ещё меньше, если просто взять направление. Да.

— Только как вы будете обходиться с такой большой кар…

Кажется, он хотел ей предложить ей вырезать кусок и даже достал из стола ножницы, но Хотару уже свернула карту рулончиком и… ловко спрятала её в место позади превращений:

— Вот так! — а взамен достала торт на серебряном подносе. — Пошли обедать, учитель. Как тебя звать-то, кстати…

ПОЧТИ ПО ПРЯМОЙ

Хотару летела почти чётко на юго-восток (в полном согласии с картой), и куриный суп грел ей душу. А ещё карта. Вообще, вся эта возня в школе заняла довольно много времени, потом ещё обед (или это был ужин?), и вот теперь она мчалась в синих густеющих сумерках, невидимая никому (ну, разве что вы вдруг решили использовать сверхчувствительные тепловизоры, желательно с магически усиленным контуром, и уставиться именно в точку пролёта).

Скорость она держала небольшую, опасаясь случайно врезаться в какую-нибудь летающую штуку, расплодилось их в последнее время, куда ни плюнь — всё что-нибудь летит. Да и в голубя на полной скорости врезаться — тоже, знаете ли, так себе удовольствие. Так что Хотару одёргивала и осаживала себя, чтобы не разгоняться. Но вскоре забывала о здравых рассуждениях и прибавляла ходу так, что ветер в ушах свистел. А потом снова вспоминала, что лучше бы аккуратно. Так и летела в рваном темпе.

Почти сразу пошёл лес — но не тот, конечно же — слишком рано. Потом поля, поля, поля… Время от времени мелькали в ночи огоньки деревень, раскиданных повсеместно с максимально возможной плотностью. О! Река! Значит, где-то две трети пути пройдено!

К реке она спустилась и посидела немного, давая отдых неожиданно утомившемуся телу.

— Разве может устать целитель? — рассудительно спросила сама себя Хотару. — Только если он забыл о поддержании собственного самочувствия! Ай-яй-яй!

Чем бы таким перекусить? На торт уже глаза смотреть не хотели. Сейчас бы баб-дусиных пирожков.

— С мясом! — вслух мечтательно сказала Хотару.

Но пирожков не было. А среди ночи пытаться сыскать хоть что-то похожее — дурная затея. Значит — что?

— Летим дальше, — сказала она сама себе и заскользила над речной гладью, поднимаясь всё выше и выше.

Прошло ещё довольно порядочно времени, и вдалеке показался какой-то лес. Кажется, это он, Клостервальд!

Но лес, не успев начаться, мелькнул тонким отрогом и вдруг кончился!

— Не поняла…

Хотару стремительно спикировала вниз — к каким-то огням. Деревня! Сарайки, целый ряд. И какая-то машина рядом с ними. Полевая кухня! И повар мясо режет!

Мясо — это хорошо. Но сейчас её терзал гораздо более важный вопрос.

К ВОПРОСУ О ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЯХ

Упав на землю рядом с обалдевшим поваром, Хотару ткнула пальцем в темнеющую лесную полосу и спросила:

— Что это за лес?

Повар, кажется, не очень проснулся, потому что на упавшую с неба девушку среагировал по-дурацки — издал невнятное мычание, в котором можно было разобрать что-то вроде «белла рагацца»* и интернациональное «гы-ы-ы…»

*прекрасная девушка (итал.)

Хотару, уставшая и снова голодная, мгновенно вышла из себя и превратилась в рычащее чудовище, встряхнувшее повара за грудки:

— Я тебе щас покажу белую рогатую! Что это за лес, я спрашиваю⁈ — рявкнула она по-английски.

— Лес?.. Зачем лес?.. Простите, я не понимаю… — залепетал повар.

— Твою мать!!! — заорала она на чистом русском и шарахнула огненным шаром в машину, к которой крепился прицеп полевой кухни. Взорвалось громко и красиво. Повар внезапно обмочился и обмяк, а из близлежащих зданий начали выбегать люди.

— А-а-а-ар-р-р-р-рх!!! — нечленораздельно прорычала Хотару, накидывая щиты — и вовремя, потому что по ней замолотили очнувшиеся пулемёты и винтовки. Со всех сторон орали, бежали.

— Это всё мне?!! — она взлетела выше и метнулась вперёд — к первому пулемёту, высунутому прямо в окно. — Н-на!!! — В окно отправился мощный огненный шар, а пулемётчик обмяк со свёрнутой шеей.

Белой молнией к следующему солдату:

— Н-на!!! — и ещё: — Н-на!

Сзади в щит ударило что-то мощное, заставив его прогнуться — аж волоски на загривке качнуло.

— Что там ещё⁈ — в ярости обернулась Хотару, игнорируя десятки свистящих и щёлкающих по щитам пуль. И поняла, что зелёные коробки, выстроенные вдоль здания — это не сараи! Это накрытые чехлами бронекоробки, только не на гусеницах, а на колёсах. С пушками! И одна из таких машин развернулась и выцеливает её, Хотару!

«Б-БА-АН-Н-Н-НГ!!!» — сказала машина и из дула у неё вырвалось пламя, в котором лиса успела увидеть острый нос снаряда. Метнулась в сторону — закрутилась, подтолкнутая вихревым потоком. Врезалась в угол фронтона — обидно! Где-то сбоку взрывалось и рушилось.

— Ах так?!! — до сих пор она не была так зла, как сейчас. — Икудзо-о-о-о-о!*

*Вперёд! (яп.)

Серия мощных ильиных огней вылетела, атакуя вражеские машины. Первый шар — ожившей и стреляющей, следующие — остальным, вокруг которых уже тоже началась суета.

— Получили⁈ Получили⁈ — орала Хотару, потрясая лапами вслед обращённым в бегство врагам. Будут знать!

Потом она вернулась к кухне, осмотрела слегка опалённое жаром говяжье стегно. Решила, что в еду оно ещё годится, и спрятала его в свой безразмерный схрон. Тут она увидела ноги повара, торчащие из-под стола, и вспомнила, с чего всё началось.

— Да ядрёна колупайка!

И что делать?

Хотару оглянулась по сторонам. Здание с обрушенным углом горело, горели и машины. А ведь они могут взрываться начать!

Словно отвечая на её мысли, третья по счёту бронекоробка вспухла огненным цветком, выбрасывая сразу несколько зарядов.

— Валим! — скомандовала сама себе Хотару и ускорилась.

Метнувшись за угол, она увидела двоих удирающих во все лопатки солдат. И,