Мы вываливаемся из портала на холодный пол. Я моргаю, пытаясь привыкнуть к свету — и понимаю, что мы в знакомой комнате. Моей комнате. Нашей с Шарлоттой комнате.

Шарлотта лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и ее плечи вздрагивают. Она плачет. Настолько беззащитная, что у меня сердце сжимается. Но с нашим появлением слезы бедняжки испаряются, она поднимает голову и не верящим взглядом смотрит на нас.

– Это вы? – выдыхает она. – Живые…

— Шарлотта… — выдыхаю я на улыбке.

Она подскакивает и смотрит только на Зака.

— Зак!

Шарлотта бросается к нему, обнимает. Обвивает руками его шею, прижимается, заливаясь слезами.

— Я думала, я тебя потеряла! — всхлипывает она. — Всех вас. Я думала, что осталась совсем одна.

Зак обнимает ее в ответ, устало, но крепко. Он наконец выдыхает, понимая, что его мучения закончены. Что он наконец-то сбежал от инквизиции и оказался в объятиях прекрасной девушки. Девушки, от которой трепещет его сердце.

Шарлотта отпускает Зака и бросается ко мне. Заключает в крепкие-крепкие объятия, так что у меня перехватывает дыхание.

— Диана! – бормочет она. – Вы здесь! Вы вернулись!

— Вернулись, — улыбаюсь сквозь усталость, гладя ее по волосам.

Но Роберт не дает нам раствориться в этом моменте. Его голос резок, словно удар колокола:

— Что случилось? – спрашивает он строгим голосом. – И где Динара?

– Динара, – протягивает Шарлотта. – Ее дела плохи.

– Где Динара? – повторяет Роб.

Шарлотта выдыхает, отходит к окну. Медленно отодвигает занавеску — и я вижу. Мы все видим.

За стеклом черное небо, разорванное сиянием кометы. Она летит прямо к Академии. Ее хвост рассыпает искры, похожие на пепел. Мы опоздали. Опоздали. Комета уже приземляется. В горле ком. Как это несправедливо, мы ведь… Внизу, на траве, я вижу людей — фигуры, встающие кругом. Среди них Говорун. Его руки подняты, вокруг него переливаются огненные знаки. Они готовятся разрушить магию. Сколько у нас есть времени? Сколько минут?..

– Проклятье, – рядом ругается Роберт.

Вижу Динару, она связанная, как и другие преподаватели. Они все погружены в иллюзию сна. Закусываю губу. Это же наша с Робертом идея – создавать такие ловушки, объединять иллюзию и портал. Говорун взял нашу идею за основу. Украл… Больно от того, что мы стали частью этого.

— Мы должны прекратить это… — шепчу я. – Мы должны остановить их.

— Мы должны остановить их! — соглашается Роберт, поворачиваясь от окна к нам. — Пока мое сердце бьется, я не позволю…

— Мы не можем ничего сделать! — срывается Шарлотта. Ее голос дрожит. — Комета так близко…

– А мы с тобой без магии, – заканчиваю я.

Роберт тяжело дышит и думает. Думает. Думает.

– Надо разбудить профессоров, – говорит он. – Профессора с магией, они помогут…

– Не получится, – качает головой Шарлотта. – Ректор наложил заклятье на стены Академии, никто не может выйти. Мы взаперти. А времени…

Комета все ближе. И ближе.

– Жертва, – говорю я. – Сто человек. Сколько сейчас людей в Академии?

— Все… — Шарлотта шмыгает носом. — Все студенты и преподавателей. Как только Ректор запустит заклятье, мы умрем. Ох… зря вы вернулись

Тишина накрывает нас тяжелым сводом. У меня сердце рвется — страх, отчаяние, злость.

– Бегите, – вдруг говорит Роберт Заку. – Делай портал и уводи всех, кого можешь увести. Уводи Диану.

Что? Сбежать?

– Зак не сможет увести всех студентов, – хватаю Роберта за руку.

– Но он спасет вас. Что ж, поживете в мире без магии, бывает.

Резко поворачиваю Роберта на себя.

– А ты? – кричу ему в лицо. – Останешься здесь? Я не собираюсь жить в мире без тебя?

– Ты жила двадцать лет и ничего.

– Эти двадцать лет были пыткой!

На его лице появляется печальная усмешка.

– Я не собираюсь умирать, – говорит Роберт. – Попытаюсь использовать единственное мое оставшееся оружие.

Комета ближе и ближе.

– Если ты про план с отрезанием руки, – хмурю брови. – То у тебя нет на это времени.

Роберт кивает и делает шаг к окну. Он резко останавливается, и я замечаю, куда устремился его взгляд. На стене висит… лютня.

— Что это?.. — Роберт поднимает брови. – Что здесь делает моя лютня?

— Это я принесла… — тихо отвечает Шарлотта. — Нашла ее и хотела сохранить на случай, если…

Роберт медленно берет инструмент в руки. Его глаза горят. Он распахивает окно.

– Запускай портал, Зак! – говорит Роб нам напоследок. – Уводи девчонок!

Плачу, зная, что должна помочь, но не знаю как.

Роб выглядывает в окно, туда, где кучка фанатиков готовят заклинание и ритуал. Его лицо освещает падающая комета.

– Вы трусы! – кричит Роберт в толпу и обращая на себя внимание. – Вы трусы, которые цель оправдывают средствами! Вы трусы, которые готовы убить сотню человек ради призрачной надежды на лучшую жизнь! Но вы что в мире с магией, что в мире без нее останетесь ничтожествами.

– Роберт? – снизу на Роба поднимает голову ректор Говорун. – Я дал вам шанс остаться в живых.

Зак поднимает руку, начиная вырисовывать портал. Куда он отправится… куда сможет перенести нас?

Роберт осматривает толпу, а потом его пальцы касаются лютни.

– Здесь учатся восемнадцатилетние студенты, – кричит он. – Они ровесники ваших детей. А вы… У вас есть последний шанс поступить правильно! Последний шанс поступить смело! Поступить как люди, а не как ничтожества!

Его пальцы скользят по струнам, и я слышу первый аккорд. Он неровный, грубый, но настоящий. Его глаза горят.

– Что он делает? – хватает меня за плечо Шарлотта.

— Использует свое оружие, – говорю я тихо, но твердо. – Музыка сильнее заклинаний. Музыка достучится туда, куда не дотянется меч. Музыка тронет сердце. Музыка… это последнее, что у него осталось.

Роберт начинает играть. Жгучая мелодия, трогающая до глубины души. Мелодия, которая переворачивает все внутри. Я слышу его боль, его ярость, его любовь к этому миру. Его страстное: «Остановитесь же!».

– Зак, уходите, – говорит Роберт тихо.

Он не верит, что сработает. Он пытается, но не верит. И это отчаяние слышно в музыке. Шумно втягиваю воздух. Нет, Роб, я ней уйду. Я буду с тобой до конца. И мы либо проиграем, либо победим. Вместе.

Музыка