грубую текстуру шерстяного плаща, которым я была укрыта до самого подбородка, и твердую, ритмично вздымающуюся поверхность под моей щекой.

Затем вернулся слух. Треск догорающих углей в жаровне и тихое, успокаивающее урчание, больше похожее на рокот горного водопада. Балу, медведь спал где-то неподалеку, согревая воздух своим дыханием.

И, наконец, пришла боль.

Она не была острой или режущей. Это была глухая, всеобъемлющая пустота в моих меридианах. Мой даньтянь — энергетический центр, который я годами наполняла ледяной Ци ордена «Ночного Пепла», сейчас напоминал выжженную пустыню. Отдав свою жизненную силу, чтобы нейтрализовать яд «Изумрудной Сколопендры» в теле Чон Мин-Хо, я опустошила себя до самого дна.

Я с трудом разлепила тяжелые веки.

В пещере царил полумрак. Сквозь щели в камнях пробивался тусклый, серый свет северного утра.

Я попыталась пошевелиться, но мои мышцы отозвались такой слабостью, что из груди вырвался тихий, жалкий стон.

— Тише, моя храбрая воительница, — мгновенно раздался над моим ухом низкий, бархатный голос, от которого по спине побежали мурашки. — Не тратьте силы. Вам нужно лежать неподвижно.

Я поняла, что поверхностью, на которой я лежала, была грудь Чон Мин-Хо.

Мужчина сидел, прислонившись спиной к неровной стене пещеры, и держал меня в своих объятиях с такой невероятной, благоговейной бережностью, словно я была величайшей драгоценностью Империи.

Я подняла глаза вверх. Его лицо было бледным, но следы ядовитой черноты исчезли. Энергия Ян в его теле, подпитанная моей жертвой, вновь сияла ровным, мощным светом. Он был жив. Мой невыносимый благородный страж был жив.

— Вы... вы не умерли, — прохрипела я, и мой голос прозвучал так слабо, что мне самой стало противно. Бывшая глава ордена убийц, лепечущая как простуженная крестьянка.

— И не собираюсь, пока не выполню свою клятву, — он осторожно, кончиками пальцев убрал с моего лба прилипшую прядь волос. Его прикосновение было обжигающе горячим. — Я обещал стать вашим щитом, Лин Сюэ. И я не позволю себе покинуть этот мир, оставив вас без защиты. Особенно теперь, когда ваши силы истощены ради моего спасения.

Я закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский комок.

— Вы видели, как я перерезала горло Шэню, — произнесла я шепотом, каждое слово давалось с трудом. — Вы знаете, что я лгала вам. Я была главой синдиката, который грабит, убивает и плетет интриги. Почему... почему вы всё еще смотрите на меня так, Мин-Хо?

Его огромная рука нежно легла на мою макушку, поглаживая волосы с той успокаивающей ритмичностью, от которой мне хотелось завыть.

— Мой отец, Гук-Гон Чон Хасо, однажды сказал мне: «Настоящее лицо человека проявляется не в том, как он держит меч на параде, а в том, на кого он направляет его в час отчаяния», — Мин-Хо говорил медленно, его голос вибрировал в груди, передавая эту вибрацию моему уставшему телу.

Он глубоко вздохнул.

— Вы могли уйти, Сюэ. Вы могли бросить меня истекать черной кровью в лесу и сохранить свою Империю Теней. Ваш лейтенант был прав — это было бы самым логичным решением для главы ордена. Но вы выбрали меня. Вы пожертвовали всем, что строили, и отдали свою жизненную силу, чтобы этот глупый южанин продолжал дышать.

Мужчина склонился ниже, и его губы едва ощутимо коснулись моего виска.

— Вы можете называть себя злодейкой сколько угодно, моя прекрасная лилия. Вы можете прятаться за масками из льда и сарказма. Но я видел вашу истинную душу. И она чище, чем снега на этих вершинах.

«Он безнадежен, — подумала я, чувствуя, как по щеке предательски скатывается горячая слеза. — Он абсолютно безнадежен. И я, кажется, тоже, раз позволяю этим глупым словам греть мое мертвое сердце».

Я попыталась приподняться на локтях. Мое тело отозвалось ноющей болью, но гордость не позволяла мне вечно лежать в позе поверженной жертвы.

Мин-Хо немедленно помог мне сесть.

— Нам нужно уходить из этого укрытия, — сказала я, с трудом фокусируя зрение. — Мой орден... бывший орден... не простит предательства. Они назначат за мою голову цену, которая превысит бюджет северной провинции. Шэнь был лишь одним из лейтенантов. У «Ночного Пепла» есть глаза везде.

— Пусть приходят, — Мин-Хо расправил свои широкие плечи, и в его темных глазах вспыхнул пугающий, первобытный огонь Бога Войны. — Я с радостью объясню каждому из них, почему не стоит преследовать мою будущую жену.

Я поперхнулась воздухом.

— Вашу... кого?! — я уставилась на него, забыв об усталости и угрозе смерти. — Мин-Хо, вы опять ударились головой? Какая жена? Я — государственная преступница! Ваша сестра-Императрица казнит нас обоих, как только мы появимся в столице!

— Ю-Ри? Казнит меня? — он искренне рассмеялся. — Госпожа Сюэ, вы не знаете мою сестру! Если она узнает, что я привел в дом женщину с вашим аналитическим складом ума и умением решать проблемы без лишнего шума, она лично подарит вам свой любимый гамак! Ю-Ри ненавидит суету. А вы... вы — идеальный инструмент для поддержания порядка.

Я закрыла лицо руками, пытаясь осознать этот абсурд. Наследник величайшего клана Империи планировал представить главе государства — Императрице, бывшую предводительницу убийц в качестве своей будущей жены, аргументируя это тем, что я помогу ей лениться.

Это было так нелепо, что даже обретало некий извращенный политический смысл.

— Сначала нам нужно выжить, мой невыносимый оптимист, — проворчала я, опуская руки. — И завершить вашу... миссию.

Мин-Хо мгновенно посерьезнел.

— Вы правы. Мастер Ма пойман, но персики... Императорские персики так и не найдены! Моя честь воина не позволит мне вернуться к сестре с пустыми руками. Я должен раскрыть этот заговор до конца!

Я смотрела на него, на его серьезное, сосредоточенное лицо, и мой стратегический ум, который я так старательно глушила эмоциями последние сутки, внезапно начал складывать осколки информации в единую картину.

Персики.

Почему Императрица Ю-Ри, женщина, чей интеллект по слухам превосходил умы всех министров Совета, отправила своего лучшего бойца на Север под таким идиотским, абсурдным предлогом?

Я знала структуру логистики Империи. Я контролировала теневые маршруты. Императорские грузы — это не просто телеги с фруктами. Это обозы, защищенные высшим уровнем неприкосновенности. Они не досматриваются на заставах. Они имеют зеленый свет на всех трактах.

Внезапно куски головоломки сошлись с такой пугающей четкостью, что у меня перехватило дыхание.

— Мин-Хо, — мой голос стал тихим, острым как лезвие. — Скажите мне... как часто эти «персиковые обозы» отправляются из столицы на Север?

— О, весьма регулярно! — он с готовностью кивнул, подбрасывая хворост в жаровню. — Ю-Ри очень капризна в еде. Батюшка говорит, что раз в месяц специальный эскорт везет ей отборные фрукты из императорских теплиц, а затем обоз возвращается с северными деликатесами