девчонки, — качаю головой я. — И твою, и твою точку зрения я уважаю. Как тут быть бедному парню?

Ли медленно качает головой, на её лице появляется мечтательная улыбка.

— Оставь усы. Навсегда.

— Навсегда, — соглашается Ава.

— Можно завтра Йелла ко мне придёт? — спрашивает Джуни, всё ещё держа руку у меня на щеке. — Пусть приедет ко мне домой.

— Ей бы это понравилось. Может, в этот раз вы придёте к нам? — предлагаю я, глядя на Аву. — Чтобы твоя мама отдохнула от уборки за двумя маленькими монстрами.

Ава смотрит на меня так мягко, что у меня на сердце становится теплее.

— Думаю, мы можем это устроить.

— Ура! — кричит Джуни.

— Тише, малышка, — говорит Ава. — Всё, мистеру Сойеру и мне пора идти. Ты обещаешь слушаться мисс Ли?

— Обещаю.

— Ты такая большая и храбрая девочка, — обнимаю я Джуни, прежде чем поставить её на пол. — Спасибо, что одолжила мне свою маму на вечер.

Джуни сияет.

— Пожалуйста!

— Боже, какая она милая, — шепчу я Аве, пока мы смотрим, как Джуни бежит обратно к Ли.

Ава берёт куртку.

— Когда хочет.

— Все такие, — усмехаюсь я. — Давай, я помогу. — Беру у неё куртку и держу, чтобы она могла в неё влезть. — Нам повезло: не так холодно, как я думал. Но всё равно будет приятно иметь её под рукой.

Ава кусает нижнюю губу, потом разворачивается, чтобы просунуть руки в рукава. Я осторожно накидываю куртку ей на плечи, большим пальцем проводя по внутренней стороне её шеи.

Её дыхание сбивается, в глазах вспыхивает жар.

— Спасибо. Теперь давай скорее убираться отсюда, пока Джуни не передумала тебя отпускать.

Глава 21

Ава

Костёр

Сойер выглядит... пахнет... так, что его хочется съесть. А эта шляпа? Просто — шедевр. И цветы? Да я, кажется, с тех пор вообще не переставала улыбаться.

Он, между прочим, проехал больше тридцати километров, чтобы меня забрать. И не только это. Он с таким энтузиазмом играл с Джуни в «утку-гуся», что даже моя няня, будь она проклята, в него влюбилась. А ещё у него в пикапе идеальная чистота. Ни одного мерзкого пластикового стаканчика с табаком в подстаканниках — Дэн везде их оставлял, даже в моей машине. Ни мусора на полу. Даже заблудшей рыбки Goldfish или резинки для волос нет на заднем сиденье, где пристёгнуто сливового цвета автокресло Эллы.

И сам пикап — отличный. Новый. Безопасный. Уютный. С подогревом сидений из кожи и шикарной аудиосистемой, из которой доносится голос Тедди Свимса, пока мы катим по всё темнеющему вечеру.

— Раньше у меня был старенький F-150, — объясняет он. — Но когда смог позволить себе что-то поновее — что-то безопаснее и комфортнее для Эллы — купил эту машину. Когда Молли и Кэш объединили наши ранчо, мы с братьями стали равными партнёрами во всём. Тогда мне и зарплату хорошую подняли.

Вот откуда шампанское в Остине.

Но ещё видно: Сойеру важно заботиться. Не о роскоши, не о том, чтобы хвастаться деньгами. Он заботится о своих вещах так же, как о своих людях.

Он внимательный. Замечает мелочи. И от этого у меня сжимается грудь. Он тянет свою ношу. Делит с миром не только то, что должен, но и больше.

Я никогда раньше не встречала такого мужчину. Честно сказать, я вообще не была уверена, что такие существуют... пока не встретила Сойера.

— Как ты себя чувствуешь, оставив Джуни сегодня? — он облокачивается запястьем о руль. Другую руку кладёт мне на бедро — и между ног тут же расцветает сладкая дрожь.

Обожаю, как он меня трогает. Так легко, уверенно, без намёка на игры. Он нравится себе, когда он со мной. Он хочет меня. И не боится это показать.

— Уже лучше, — говорю я. — Мне точно нужно было выдохнуть. Я лучше мама, когда сначала надеваю кислородную маску на себя, понимаешь?

— Понимаю. Иногда я срываюсь на Эллу, просто потому что до чертиков устал. И это нечестно ни по отношению к ней, ни ко мне.

Я накрываю его руку своей.

— Всё равно тяжело не чувствовать вину.

— Очень тяжело, — его кадык подрагивает. — Но я надеюсь, что начну чаще выбираться.

— Желательно со мной, — улыбаюсь я, напоминая ему нашу фразу.

Он улыбается в ответ, сверкая белыми зубами и своими проклятыми ямочками. Можно ли быть ещё более восхитительно убийственным?

— На это и рассчитываю, красавица.

Теперь моя очередь сглотнуть.

— Я уже не уверена, что помню, как вообще ходить на свидания.

— Да я сам ни черта в этом не помню, — бросает он, бросив на меня взгляд. — Может, будем учиться вместе?

Я сжимаю его пальцы в своих.

— Ты себя недооцениваешь. Ты уже сейчас на высоте.

Его улыбка становится дерзкой.

— Никогда не считал себя отличником...

— Хватит, — отмахиваюсь я. — Ты хорош в том, что делаешь. И ты это знаешь.

— Ну, в тебе я точно хорош, — произносит он низким голосом.

И искра внутри меня превращается в настоящий пожар. Как тут не накинуться на этого ковбоя?

Как вообще оставаться рациональной, когда он рядом?

Да никак. Нужно идти на поводу у своих желаний. Быть собой.

Довериться вселенной. Поверить, что я имею право гордиться собой, а не стыдиться своей натуры.

Да, это потребует практики. Но это та практика, которой я хочу отдаться целиком. Потому что возможность быть собой рядом с Сойером — это настоящий подарок.

Может, он когда-то и устанет от моей свободной натуры. А может, и нет. В любом случае, я хочу любить себя. И хочу дать той женщине внутри себя свободу, которую она всегда заслуживала.

Когда Сойер съезжает с дороги и катит ещё с полкилометра через поле, заросшее деревьями и травой, я уже вся горю от желания. Я дрожу от нетерпения. Я хочу этого мужчину. Хочу веселиться. Хочу провести лучшее первое свидание в своей жизни.

Он паркуется в глухом поле у старого, искривлённого дуба. Выскочив из кабины, Сойер обходит машину и открывает мне дверь.

Когда он протягивает руку, край его шляпы отбрасывает тень на лицо. На секунду он напоминает мне героя старого вестерна: квадратный подбородок, решительный взгляд, в котором скрывается опасность.

Да, он опасен. Но совсем не так, как я думала.

Я беру его за руку и позволяю помочь мне выйти из машины. Закрываю за собой дверь. Воздух здесь свежий, немного прохладный.

И тогда, потому что к чёрту всё, потому что я его хочу, потому что я хочу эту ночь и хочу жить, я кладу руки ему на