— Я думал, что на меня пребывание в одиночной камере влияет не лучшим образом. Я превращаюсь то в Нортона-оптимиста и размышляю о добром и вечном, а в следующую минуту появляется Нортон-пессимист и убивает весь солнечный вайб.

— Ты такой же псих, как и был, — сказал Кир беззлобно. — Ты и все твои субличности.

Я усмехнулся, и между нами повисла неловкая пауза, когда каждый из нас рассматривал другого. Не в стрессовой ситуации, а когда было время рассмотреть все неторопливо. Кириан не солгал насчет того, что ко мне с визитом явился не король. Когда я без спроса вломился к нему в кабинет, он был собранным и официальным, одетым с иголочки — истинный идеальный правитель. Сейчас на нем были черные брюки и белая рубашка с закатанными рукавами, а его прическа выглядела так, словно он попал в ураган. Ну или не знаю, может, моя ситуация заставила его рвать на себе волосы, в чем, конечно, сильно сомневаюсь. Выдержка у Кириана была железной, потерял он ее только вместе с Катей. Катя на месте, так что и королевское спокойствие не должно никуда уплыть.

— Я тоже рад тебя видеть, — признался я, став серьезным. — Только пока не понял, чем обязан нашему новому разговору.

— Тебе не кажется, что мы в прошлый раз не договорили? — Кириан прислонился ко вновь запертой двери.

— В который из них? Там, где твоя личная гвардия тащила меня по дорогому ковру? Или…

— Или, — прорычал Кириан и его глаза сверкнули драконьим огнем. — Я ждал этой возможности несколько лет.

— Ты скучал по мне? — поддел я.

— Ты сбежал и не оставил мне шанса набить тебе морду!

— Я привел тебя к Кате, так что посчитал, что мы с тобой квиты.

— Ты убил ее. — Рычание Кириана было глухим и полным боли, и эта боль отозвалась и в моей груди. Не только из-за смерти Кати. Из-за самого Кира. Тогда я предал лучшего друга.

— Я не хотел ее убивать, — сказал я и поморщился, потому что слова снова звучали словно оправдание. Это и была попытка оправдаться. — Я хотел, чтобы она была моей, потому что впервые встретил настолько чудесную девушку. Только слишком поздно понял, что нельзя заставить кого-то тебя полюбить. Любовь либо есть, либо ее нет.

— Глубоко.

— У меня было время подумать, — пожал я плечами. — Особенно когда я оказался здесь.

— А я думал ты скажешь: «Особенно когда я встретил Алису».

Его слова заставили меня напрячься.

— Где она?

— Во дворце, — обнадежил меня Кириан. — Катя успела с ней поговорить и все рассказать этой девочке.

Мое сердце дернулось, но я заставил себя сохранять невозмутимость.

— Алиса в курсе того, что произошло. Я сам ей в этом признался.

— И она не сбежала от тебя сломя голову? — В словах Кириана скользнуло недоверие, а я посмотрел ему в глаза.

— Сам не знаю, почему. Так с ней все в порядке? С Алисой?

— Все отлично.

— Пусть получит гонорар за спасение Аюилисов! Все равно именно она приютила этих детей. Я их просто доставил на Плион.

— Договорились, — кивнул Кириан, и у меня отлегло от сердца. Только вряд ли король Плиона, пусть даже в нерабочее время, пришел меня проведать лишь для того, чтобы рассказать об Алисе.

— Так зачем ты здесь? — поинтересовался я.

— А ты не догадываешься?

— Хочешь, чтобы я попросил прощения у Кати? — предположил я.

— Было бы неплохо. Потом. Но она не единственная, кого ты предал.

Я понимал намеки, поэтому тяжело вздохнул.

— Я был идиотом. Я не спас Катю, когда ты мне доверил ее жизнь и безопасность. Я обманул твое доверие.

Я проигрывал этот разговор сотни раз в собственной голове, все эти годы я мечтал о том, чтобы хотя бы объясниться с Кирианом. Понимал, что он и слушать не станет. А оказалось, что еще как станет, потому что мой бывший друг сейчас ловил каждое мое слово, хмуро всматриваясь в мое лицо.

— Если бы у меня был второй шанс все переделать, я бы не пошел на поводу у Смирры. Я бы выбрал нашу дружбу. Но, увы, второго шанса у меня нет. — Я поморщился. — Ты можешь верить в мои слова или нет, но я сожалею, что тогда просрал нашу дружбу и выбрал другую сторону. Я не прошу искупления или смягчения моего приговора. Но, может, тебе будет легче от мысли, что я не забывал тебя все эти годы. И не забывал, что сам натворил.

Я замолчал, ожидая от него хоть какой-то реакции, но Кириан не спешил мне отвечать, словно переваривая новую информацию. Затем он выпрямился, оттолкнулся от стены и врезал мне в нос кулаком. Если бы я не сидел на койке, то, наверное, свалился бы к его ногам, а так только упал мордой в подушку.

Из глаз полетели искры, но, когда я снова принял сидячее положение, то почувствовал, что, несмотря на хлынувшую из разбитого носа кровь, свое искупление я получил.

— Ты действительно идиот, Нортон, — прорычал Кириан, хотя и отступил к двери, не собираясь избивать меня дальше. — Зачем ты вообще сбежал тогда? Ты единственный потомок Скользящих драконов. Тебя бы не казнили.

— Да ну? — переспросил я, пытаясь остановить кровотечение, что без магии было достаточно сложно. — Это ты про нашу с папашей способность прыгать по мирам без лишних устройств?

— Должность короля открывает доступ к самым секретным файлам, — сказал Кир. — Как будто ты не знал, что именно поэтому все твои предки возглавляли Межмировое бюро. Сейчас вас на Плионе осталось только двое.

— Удивительно, что Гартиан не настрогал еще наследников после неудачного меня.

Я слизал кровь с верхней губы, но следующие слова Кириана заставили меня забыть про поврежденный нос:

— Скользящие рождаются только в союзе «скользящий-иномирянка с магией», а последние огромная редкость. Даже вы находите их с трудом.

— Моя мать была драконессой, — напомнил я.

— А вот и нет, — отрезал Кириан. — У меня есть бумаги, которые доказывают обратное. Она была иномирянкой, к тому же, истинной парой Гартиана. В общем-то, из-за него она и погибла. Регент опасался, что рано или поздно скользящие захватят