меньше, на солнце выходить не хотелось, но его уже ждала Людмила. И он пошёл в банк.

Оказывается, в этот банк заходят клиенты. На сей раз он не был единственным посетителем. Несколько мужиков пришли обналичивать чеки. Оказалось, это были буровики из компании «Буровые Савинова». Услышав, что они с буровых, он разговорился с ними, сказал, что идёт на одну из вышек через четыре дня. Поговорили. Он хотел слышать про ботов, что работают на компанию, но напрямую спрашивать о них было нельзя. И речь в основном шла о том, что руководство зажимает премиальные и сверхурочные.

Как и везде, как и везде. Горохов понимающе кивал. Он бы незаметно, конечно, подвёл бы разговор к ботам, но Людмила из-за стойки смотрела на него с нетерпением. И он попрощался с рабочими.

— О чём вы там с ними говорили? — недовольно спросила она, когда он подошёл к стойке.

— О чём, о чём… Ну, о буровых, о бурах, о грунте, о проходке, о сверхурочных. — Он пожал плечами. — О чём ещё с буровиками говорить?

Она смотрит на него с подозрением:

— О сверхурочных? Так вы что, всё ещё собираетесь идти на буровую работать?

— Да, собираюсь.

— То есть моё предложение… — она замолчала, ожидая, что он закончит её фразу.

— Я принимаю ваше предложение.

Теперь даже через толстое стекло он почувствовал, как она волнуется. Она покосилась вправо, на крепкую дверь, что была недалеко от кулера с водой:

— Я понял, эта та дверь, — тихо сказал он.

Людмила кивнула, взглянула куда-то, нажала кнопку и сказала:

— Клиенты идут, сегодня день получки, поговорить тут не получится, в конце улицы есть хорошее место, тихое, называется «Парадиз».

— Это там, где находится ресторан «Оазис»? — Спросил он.

— Да, чуть дальше «Оазиса», там тихо и можно снять кабинку. Снимите кабинку и ждите меня, я буду через час. Всё обговорим.

В зал уже вошли два человека, встали за Гороховым в очередь.

— У меня нет лишних денег, чтобы снимать кабинки в дорогих ресторанах, — сказал он, стараясь не дать пришедшим клиентам его услышать.

Людмила поджала губы, демонстрируя ему своё презрение, но тут же полезла в кассу и со стуком положила на стойку серебряный полтинник.

Геодезист забрал деньги, кивнул головой и вышел из зала.

Паштет из саранчи? Что за гадость. Каша из кукурузного крахмала? Дрянь. Кто такое вообще ест? Нет, сейчас он будет есть стейки из бедра дрофы, пить воду с мятой, льдом и соком лимонника, есть хлеб с тыквенными семечками и пить текилу из местных кактусов.

Он уже заказал еды и воды почти на сорок копеек, но это его мало заботило. Чёрт с ними, с деньгами. Сейчас, в тихой прохладе и уюте отдельного кабинета, прямо под беззвучным кондиционером, он ждал Людмилу, ждал еду, ждал текилу и поглядывал через затемнённое стекло на раскалённую улицу. Да, ему хотелось немного отдохнуть, ведь его ждали дела, сложные и серьёзные дела.

Людмила появилась без стука, распахнула дверь, вошла, скидывая пыльник, села на диван так близко, что едва не касалась его бедром. Осмотрела стол и сказала:

— Пропиваете мои деньги?

Женщины в юбках — это красиво. У неё тонкие икры, тонкие черты лица, глаза зелёные и злые. Людмила из породы тех злых баб, которые всегда знают, чего они хотят, и всегда знают, кто им это должен обеспечить.

Горохов не ответил на её вопрос, он развалился на диване и стал смотреть на неё, чуть улыбаясь.

— И мне вы ничего не заказали? — продолжает она и нажимает кнопку вызова официантки. — Когда она придет, делайте вид, что мы любовники.

— Хорошо, — лениво говорит геодезист.

Он изо всех сил изображает любовника, полулежа на мягком диване, а Людмила придвинулась к нему. Официантка записала заказ и ушла.

— Она уже сегодня начнёт болтать о нас, — говорит Горохов. — Для чего вы это делаете? Или вам просто нравится прижиматься ко мне?

— Во-первых, болтать начали ещё с того дня, как увидали нас в «Столовой». Во-вторых… — Она поморщилась. — Вы уж меня простите, но большого удовольствия от прижиманий к вам я не ощущаю.

Он косится на неё и говорит ехидно:

— Глядя на вас, создаётся впечатление, что вы можете получить удовольствие, только прижавшись к банковскому мешку с десятью тысячами.

— Ха-ха-ха, — серьёзно отвечает она с большими паузами, — так смешно, что сейчас умру от смеха. Особенно смешно слышать такие шутки от человека, одежда которого ненамного чище самого грязного банковского мешка. И от которого, извините меня, дурно пахнет.

— Ну, тут не поспоришь, — соглашается он, — запах от меня действительно не банкирский.

— Абсолютно не банкирский, — едко говорит Людмила. — Но это я готова терпеть, если вы сделаете дело.

— Ну, если вы отключите сигнализацию.

— Я скажу, где перерезать провод.

— Отлично.

— Вам нужно найти резак, — говорит она.

Кажется, эта тема её волнует, она кладёт ногу на ногу и берёт со стола его пустой стакан из-под текилы. Начинает катать его по столу. Туда-сюда. Туда-сюда.

— Резак, стандартный набор инструментов, стремянка, ломик. — Добавляет Горохов.

Он-то как раз спокоен и даже расслаблен, на её игры с пустым стаканом смотрит с недоумением.

— Да, да, да, — Людмила кивает. — Да, инструменты и лестница вам понадобятся.

— Вам? — теперь он смотрит на неё с удивлением.

А она не понимает его удивления и молчит.

— Может не вам, а нам? — поясняет Горохов.

Вот теперь она поняла, она трясёт своей прекрасной головкой:

— Нет, нет, вы должны всё делать сами. Меня в это время должны видеть в другом месте.

— Ах, вот как… Ну, хорошо, но тогда мне понадобятся три рубля, — говорит геодезист.

— Зачем? — удивляется женщина.

— Транспорт, помощник. В общем, ищите мне три рубля.

Видно, что это его требование ей не нравится, но она понимает, что оно вполне законно:

— Ну, хорошо, — произносит Людмила и снова катает пустой стакан по столу, — а чтобы найти резак, вам понадобятся деньги?

— Нет, — он отрицательно качает головой, — резак, инструменты, лестницу, я всё уже нашёл.

— Нашли? — Она обрадовалась. — Они что, уже у вас?

— Нет, всё это нужно будет забрать.

— И когда вы это заберёте? Напоминаю вам, времени у нас немного.

— Вы это заберёте. — Вдруг говорит он. — Мне это не отдадут.

Ей опять не нравится этот вариант.

— Я должна буду забрать резак и инструменты?

— Повторяю, мне это не отдадут, а вам нужно будет всего навсего поулыбаться и повертеть задом немного, вы ведь умеете вертеть задом и улыбаться?

Нет, ей точно не нравится его предложение:

— На что вы намекаете?

— На то, что у нас мало времени, — говорит