Шить и рисовать. Мою акварель все хвалят. Но у меня она недостаточно женская. Люблю архитектуру, и людей…

— Ты умеешь рисовать?

— Ну да, я же тебе в альбом постоянно рисовала. Ой, прости, ты забыла. Да вот же.

Она присела, распахнула свой саквояж и достала три внушительных скетчбука, один подала мне.

Открываю и понимаю, что в этом мире мечты сбываются гораздо быстрее, чем в нашем.

— Вот только я сетовала Савелию, что не могу сама и дела вести, и рисовать проекты, а ещё на носу рекламные постеры. И ты появилась, как по мановению волшебства. Боже мой, это же вылитый стиль Гибсона.

Листаю страницы с зарисовками, они и правда очень качественные, я бы их назвала «усидчивыми», видно, что она рисовала не просто так, а продуманно, а некоторые и с натуры. Какие-то быстрые, другие прям с фотографическими деталями, но только кусочки зданий. Скорее от того, что формат листов маловат.

Но вот девушки у Виолетты превосходные, иллюстративные, лёгкие, светлые, и напоминают романтический стиль Гибсона. Самый рекламный стиль.

— Я портреты людей училась по рекламным проспектам рисовать.

— Так это то, что надо. Как понимаю, у тебя вещей нет?

Отрицательно качнула головой и вздохнула.

— Тогда пойдём, на третьем этаже есть свободная спальня. Там слишком не бегать, это всё же этаж отца, я его предупрежу, что ты теперь живёшь у нас.

— А можно?

— Я же сказала, что ты мне нужна больше, чем я тебе. Так что не переживай. Располагайся, и через час я тебя позову разбирать платья, выберешь себе наряд, и мне поможешь, нам завтра нужно быть шикарными, чтобы в Торговом центре все головы поворачивали, рассматривая нас…

Виолетта рассмеялась.

Я проводила её на третий этаж, в ту самую гостевую квартиру, в которой отец хотел «спрятать» меня от гнева маменьки. Комната полностью готова, только в ней теперь мебели чуть больше, чем нужно. Но она чуть не задохнулась от восторга.

— Это мне одной, такая огромная и со своей уборной, и вода тёплая есть. У нас в квартире помывочная на этаже, и туалет там же. Ужасно неудобно, а порой и опасно.

— Я рада, что тебе комната подходит. Располагайся, кстати! Вот здесь в шкафу наряды, это Глаша повесила платья из дома Савелия. Так, вот эти три, я заберу, они мне нравятся, а вот эти примеряй, они новые, подгоняй, если надо, вон там в тумбе должны быть швейные принадлежности, а я пойду проведать мужа.

— Да, боже мой! Вот это платье меня сводит с ума. Я в нём завтра с тобой поеду.

— Вот и отлично.

Я взяла в охапку три платья, какие мне самой очень понравились, но больше из-за цвета, они подходят к рыжим волосам. А самое красивое, голубое оставила Виолетте, она в него влюбилась с первого взгляда.

Спустилась на второй этаж и объявила няне и Глаше, что Виолетта теперь живёт у нас, она не приживалка, потому что доход имеет, но она художник и мой компаньон по части оформления рекламы. Попросила относиться к ней уважительно, как к члену семьи.

— Слушаюсь, но у меня не хватит сил убирать в её комнате, — простонала Глаша.

— Она трудолюбивая, жила небогато, сама всё умеет, только стирку и стол.

— А если так, то такая жиличка нам только в радость, всё меньше уборки и за комнатами есть кому присмотреть, — Глаша пожала плечами и поспешила разбирать вещи, недавно привезли, кажется, последнюю партию, и в основном сервизы, посуду и утварь, а с ними всегда много проблем.

Стоило нам остаться одним с няней, и она не упустила шанс напомнить, что не все друзья одинаково хороши:

— Ты ей доверяешь? А вдруг она хитрая змеища?

— Мы все, такие в некоторых ситуациях. Пока мне без Виолетты невозможно делать дела, она реально классно рисует, а мне уже завтра надо начать рисовать красивые картинки с креслом. К Савелию она не полезет, а отец для неё слишком старый. Так что, девица безопасная. Отнесись к ней по-доброму, она сирота и очень уж суровая, и жадная у неё была опекунша.

— Хорошо, но сюсюкать не собираюсь, даже не проси.

— И не буду. Я к Саве, потом чай все вместе, и, наверное, батюшка уже вернётся к тому времени.

— Так, он вернулся, промчался в свой кабинет как шмель, какие-то бумаги забыл.

— Понятно, но я всё равно к мужу, хочу рассказать ему, что у нас теперь есть кому рисовать стулья.

— Если что, то я на кухне, перебираем старую нашу утварь многое на выброс, а что поновее из дома Савелия Сергеевича в работу пустим. Вы же всё равно в этом доме навсегда теперь, да и куда. С семьёй-то лучше.

— Да, нянюшка, с семьёй лучше, и этот дом огромный, и отца нельзя оставлять одного.

Но к мужу зайти я не успела, нагнал меня, как коршун отец взял под руку и молча повёл к себе на этаж.

Я даже понять ничего не успела, секрет какой-то? И почему нельзя при Савелии. Или снова всплыл какой-то старый «косяк» Анны, а мне отдуваться?

Глава 32. Сделку заблокировали?

— Папа, что-то случилось?

— Да, сделку нам заблокировали.

— Какую? Как? С домом?

Отец как-то по-мужски скривился и качнул головой, словно ему не галстук, а удавка на шее затягивается. Это предчувствие очередной опы передалось и мне.

— Ничего не понимаю, Лидия вдруг оказалась нищей и требует долю. Ей, видите ли, жить негде, и этот дом её тоже по праву.

— Как негде? У неё целый этаж…

Отец быстро подошёл к столу, пошарил в портфеле и протянул мне какое-то заявление. Пытаюсь прочесть, но не могу вникнуть в этот запредельный бред.

— Поясни, пожалуйста, на словах.

— Эта идиотка отдала на пожертвование всё своё имущество, в том числе и квартиры. Теперь бегает и требует долю.

— Постой, так это был её выбор. Она и следующее также отдаст? Неужели клерки не понимают.

Отец в отчаянии махнул рукой.

— А-а-ай! Всё они понимают. Но по закону на две недели имеют право отсрочить сделку, Агеев, вроде не против подождать, тоже понимает, что это дурь. У него самого такая же сестра была ненормальная. Но в целом дела не самым лучшим образом складываются. Если её секта сильна, а они сильны, то