Ну хоть две угловые, что на пристань смотрят, доделайте? Ежели мы туда скорпионы выставим, то все подступы издали простреливать сможем.

— Вот же ты неугомонный, — крякнул старший стройки. — На кой тебе эти башни сейчас? Всё одно скоро водный путь встанет. В кого стрелы метать собрался? Мы-то ряд свой закончили, остатнее по весне уж доделаем, нам ещё и торговые амбары с гостиным двором строить.

— Ну Степанович, ну ведь не много прошу? — напирал сотник. — Ну, где два дня, там ведь, может, и семь? А я тебе воев поболее выделю, оставлю только одних дозорных на службе, и довольно. Все остальные в подмогу пойдут. Павел Степанович, ну соглашайся, весной меньше работы будет.

— Ага, конечно, меньше будет, — проворчал тот. — Ладно, до ледостава Невы времени изрядно, останемся пока. Но не более седмицы! Смотри, чтобы даже не заикался!

— Вот уважил, Степанович, вот уважил, — обрадовался старший Котлинского гарнизона. — А мы уж расстараемся. Колгуй! — крикнул он стоявшего на смотровой башне десятника. — Пошли своего на западную косу, к Нечаю, пусть троих оставляет за морем смотреть, остальных всех сюда. Работать будут. Ага-ап! — Сотник повернулся в сторону пристани. — Снимай всех своих с причала. Нечего там брёвна стеречь. Сюда ступайте!

Работа на Котлинской крепости пошла быстрее, и уже через пять дней на двух отстроенных башнях встали дальнобойные стреломёты. До обговоренного дня ухода строительных артелей оставалось два дня.

* * *

— А у нас на Оленьем болоте водяной сразу двух охотников в пучину утянул, — рассказывал Елец, привалившись к щиту в расщелине между валунами. — Быка, подранка добирали. Он-то прошёл, а они оба в трясине завязли. Через седмицу по тому же самому болоту дед Косьма шёл, копьё у кочки увидал и туесок приметный. Потом уж пригляделся как следует, следы прочитал, ну и понял, что да как было. Вот ведь как, опытные охотники оба они были, всю округу исходили, и надо же было такому случиться.

— Не угодили, видать, водяному, — заметил, кутаясь в кафтан, Семён. — У нас в Мещёрах кажный год до сих пор на Никиту Водопола водяного угощают, хлеб, кашу в омут ему опускают, масло, хмельные меды льют. Батюшки с окрестных храмов ругаются, карой небесной грозят. А чего, никто же из люда не хочет со старыми хозяевами лесов и болот ссориться, вот и задабривают. Эй, Терво, а у вас как с этим? — поинтересовался он у стоявшего на валуне карела. — Слышал я, озёр и болот немерено в ваших землях? Небось, тоже кого задабриваете?

— Тише, — поднял тот руку, вглядываясь в темноту. — Ничего не слышать?

— Да вроде нет, тихо. — Елец приподнялся со своего места. — Волна только плещет, да и всё. А ты чего взгоношился? Никак, почудилось чего?

— Железо звякнуть, — произнёс тот. — И потом скрип слышать.

— Да ладно тебе, какое там железо в такой темени? Почудилось, — Семён усмехнулся. — Садись вон на моё место, тут хоть не так дует, а я пока постою, послушаю.

— Не чудится, — Терво упрямо покачал головой. — Железо звенеть. Вот, опять скрип слышать.

— Кажись, и вправду чего-то скрипнуло, — пробормотал, сжимая в руке копьё, Елец. — Сёма, гляди!

Из ночной темени в сторону берега с моря выплывало несколько расплывчатых чёрных пятен.

— Эй, кто тут?! — рявкнул старший караульной тройки. — А ну отзовись!

Щёлкнуло несколько тетив — и сразу три стрелы пробили верхний кафтан воина. Поддетая под него кольчуга удержала железные наконечники, но боль от удара была такая, что Елец взревел медведем. Свистнуло ещё несколько стрел, и одна из них пробила бедро.

— Тревога! — крикнул, вскакивая, Семён и, прикрывшись щитом, метнул в проявившиеся очертания лодки своё копьё. Сразу две стрелы впились ему в щит.

Соскочив с валуна, метал одну за другой стрелы в выныривавшие из темноты лодки Терво.

— Сёмка, беги в крепость! — рявкнул, оправившись от боли, Елец. — У тебя сигнальный рог при себе, отбежишь на версту — труби что есть сил, глядишь, обходные услышат! Терво, тоже с ним отходи!

— Скоро, скоро, — откликнулся карел. — Ещё три стрелы послать.

Семён метнул сулицу и, развернувшись, бросился вглубь острова, а Елец, застонав, привалился к валуну.

— Ранен?! — воскликнул, подбежав к нему, карел. — За мой спина держаться! Нести буду.

— Убегай! Не уйти нам вместе, — выдохнул тот. — Беги, говорю!

— Нет, поздно, — Терво мотнул головой. — Вместе умирать.

На берег с причаливших лодок выпрыгивали и разбегались в стороны чужие воины. Около дюжины, прикрывшись щитами и выставив копья с мечами, подступали к оставшейся паре караульных.

— Брось оружий! — донеслось из щитовой стенки. — Сдаться — получить жизнь!

— А ты давай, возьми меня! — рявкнул, перехватив удобнее своё копьё, Елец. — Ну-у!

— Låt dem leva![27] — донёсся крик на чужом языке, и дюжина врагов бросилась вперёд.

Щёлк! Лук Терво в упор послал стрелу, и она вошла прямо в глазницу бросившемуся первым вражескому воину. Рванув из ножен меч, карел бросился вбок и успел им рубануть ещё одного, занёс руку для нового удара — и его тело пронзило сразу два клинка. Елец метнул копьё в набегавших и потянул рукоятку своего меча. По кисти резко ударила обухом секира, ломая кость. Отшатнувшись, он не удержался, раненая нога подвернулась, и старший караула упал на камни. Сразу несколько человек напрыгнули на него, выворачивая руки.

— Вяжите его! — крикнул, подходя, высокий свей. — Раны перетяните, чтобы не истёк кровью. Нам не нужна его быстрая смерть. Он должен много чего рассказать.

Семён что есть сил нёсся по еле различимой в ночи тропке. Сколько уже раз он выходил по ней со своими товарищами на дальний пост, а вот теперь бежал один, оставив их там, на том дальнем, западном мысе. Если бы не приказ старшего, он бы ни за что не бросил своих. «Что сейчас с ними? Успеют ли ребята уйти? Похоже, врагов очень много, вон сколько лодок разом вышло из темноты», — мелькали в голове обрывки мыслей.

На ходу сорвав с плеча сигнальный рог и пробежав еще несколько шагов, он остановился, чтобы перевести дух. Плотно прижав мундштук к губам, он набрал полную грудь воздуха и резко выдохнул его в рог особым способом. Из раструба вырвался хриплый, утробный рёв. Воин замер на месте, раз за разом выдувая в темень тревожный сигнал. Пробежав ещё около полуверсты, он опять подал сигнал и потом снова понёсся вперёд.

— Ого, слышали?! — спросил старший обходного дозора, остановившись на южной оконечности острова. — Кажись, рог трубил.

Издали, с западной стороны, долетел еле слышный звук.

— Точно рог! Вот, вот он гудит! — воскликнул шедший следом за ним Корней. — Похоже,