— нет, ну я-то знал каким, — в главный собор страны; любопытствующего туриста, решившего уяснить для себя загадочные свойства русской души, за время пребывания в столице дважды обчищенного и теперь ищущего хоть какого-то утешения именно здесь, в храме, поскольку более, как выяснилось немногим ранее, надеяться ему не на кого. Молодой человек резко обернулся, заметив, как разом все отступили от него, давая простор свету, смешался, глядя на алтарь, где я жестами приглашал его к себе. И, окончательно смутившись, изрек то, чего он не понимал с самого начала моего представления:

— Но я же не говорю по-русски!

На что народ, окончательно развеселившись, попросту расхохотался. Чудеса уже воспринимались как обыденность.

Осознав в конце концов, что обрел внутреннюю способность к пониманию чужого языка — как раз в тот момент, когда на алтаре появился ведущий, — молодой человек робко приблизился ко мне. Я поднял его на возвышение.

— А теперь послушаем гостя.

— Он протестант? Или католик? — спросил один из журналистов, наиболее близких к алтарю и представлявший как раз православный орган.

— Друзья мои, это не имеет ровным счетом никакого значения. И сейчас мы в этом убедимся.

— Но храм-то православный, — немедленно парировал служитель новостей, потянувшись за нательным крестом.

— С этим недоразумением мы быстренько разберемся сразу же после чуда. Действительно, произошла досадная оплошность с моей стороны. Поспешу ее загладить как можно скорее. Но сперва мы узрим чудо человека, который столь долго добирался до наших мест. Мы внимательно слушаем вас, загадывайте.

Я потеребил его еще раз, но молодой человек все же не решался высказать свербевшую в мозгах мысль, не дававшую ему долгое время покоя после своего изматывающе долгого путешествия по России. Наконец решился:

— Главное, — сообщил он доверительным шепотком мне, а не находящимся в храме, — главное, чтобы ботинки были целы и ноги в тепле.

И смутился окончательно.

— Итак, — огласил чудо я, — молодой человек желает десяти присутствующим восстановления прежних свойств обуви. Ну а от себя, как ведущий, я добавляю еще и всех остальных, кто не смог войти в десяток, но у кого в этом храме волею случая непорядки с обувью: оттоптана, потерта, сломана, да мало ли что. — Снова пауза, народ зашушукался. Одни смеялись, находя предстоящее чудо забавой, другие согласно кивали, большая же часть оглядывалась на свои конечности и чужие, ожидая свершения. После этой паузы я продолжил: — Более того, я возьму на себя смелость добавить от себя еще и восстановление всех колготок, чулок и носков, вне зависимости от пола, возраста и вероисповедания их обладателей.

Кое-кто восторженно захлопал в ладоши — в храме были и дети. Я попросил молодого человека по возможности торжественно воздеть руки — после чего чудо свершилось. Девушка восторженно вскрикнула, убедившись, что ее сломанная шпилька вернулась в исходное состояние. Поддерживающий свою подружку юноша убедился в отсутствии недавнего пореза на ботинках, разом ставших новыми и блестящими — кстати, последнее свойство распространилось на всех представителей мужеского пола, кроме власть предержащих, журналистов глянцевых изданий, священника и нескольких пареньков, заглянувших в храм в новеньких кроссовках.

Словом, народ был в полном восторге. Еще бы, все шло по знакомому сценарию, правда, несколько не в том месте, где полагалось, но происходящее было понятно, привычно: времена определяли форму, так что я мог бы и не спрашивать у властителя об истинной подоплеке моего избрания — достаточно было посмотреть на происходящее сейчас в храме.

Я поднял руки, призывая собравшихся к тишине. По прошествии полуминуты стало достаточно тихо, чтобы я мог продолжить изложение задумки своего властителя.

— Так, друзья мои, а теперь вернемся к вопросу о храме. Вот этот молодой человек вовремя заметил мой недочет и поставил вопрос о месте проведения чудес ребром. Дабы впредь не возникало никаких недоразумений на этот счет, мы поступим следующим образом. Сам второй храм, в коем мы и находимся, ни исторической, ни культурной ценности не представляет, а посему может быть свободно перепрофилирован в залу для исполнения новообретенного права на чудо. Ну, вот разве что с небольшими переделками, которые устранить… одну минуточку.

Росписи на стенах храма стали блекнуть, исчезая одна за одной, вместе с ними растворялись в вечернем стынущем воздухе пластиковые образа на фасаде здания и металлические ангелы. Блеснув последний раз, скрылись кресты с куполов; сами купола я оставил в закатном небе, вот как сейчас, они смотрелись особенно красиво — единственное достоинство этого новодела. Затем, подрагивая, исчезли царские врата, главный иконостас, паникадило; вся прочая утварь сгинула бесследно; некоторое время еще оставалось алтарное возвышение, но, едва я сошел с него, и оно, образовав в воздухе легкий дымок, пропало. А прямо под ногами присутствующих протянулась, от самой двери и до противоположной стены, строгая гранитная дорожка, вбитая в камень пола, дошла до бетонной преграды — и стена храма выпала наружу, растворившись в пыль и разметавшись по сторонам легким ветерком. А на ее месте образовался в точности такой же проем, что и у входных врат, немедленно завешенный дверями, неотличимыми от оригинальных.

Дверь в стене распахнулась, и подошедшая пресса, простые и обличенные властью наблюдатели, а также священник узрели спускавшуюся по стилобату лестницу, в точности такую, как и с противоположной стороны.

— Вот вход и выход, — заявил я, указуя на двери, — или выход и вход, кому как больше нравится. Да, надо закрыть, чтоб не сквозило, а то еще чего доброго… — Дверь бухнула, оборвав мои слова.

С новой строки я продолжил, приближаясь к завершению речи:

— Теперь место для совершения чуда готово, функционировать оно будет, как и все другие места чудес, с десяти часов утра завтра и в круглосуточном режиме; сегодня как-никак тренировочный день, ну да вы успели убедиться в этом, а остальные увидят по телевизору или прочтут в Интернете и в газетах. Во избежание разного рода кривотолков, неверных действий при осуществлении своего права на чудо, уведомлю вас: у каждой двери каждого дома чудес будет вывешена табличка с правилами пользования местом и основными выдержками из моей сегодняшней речи, высеченная в камне… нет, камень не слишком долговечен, да и громоздок… вычеканена в титане с азотным напылением. Так эстетичнее. Ну а кто не захочет толпиться здесь, для него на фасаде будут высечены адреса ближайших мест отправления права на чудо. Одно я скажу вам на всякий случай — это теперь уже бывшая мечеть на Поклонной горе. Кому интересно, может полюбопытствовать прямо сейчас, ее трансформация еще только завершается, — ко всеобщему удивлению прихожан, вроде бы собиравшихся с намаза, и уже разыскивающих обувь по ноге и