Любава слушала духа-хранителя и счастливо, словно спину ребёнка, поглаживала книгу. Это был самый хороший подарок, который она получила в этом мире.

— Спасибо тебе, хранитель, за доброе слово и за подарок в особенности. До встречи весной!

— Будь счастлива с избранником, девочка. До встречи!

Попрощавшись с хранителем, Любава подхватила книги и не успела даже охнуть, как оказалась на краю леса — и здесь лешак помог ей.

— Спасибо тебе, дедушка леший, за всё, но особенно за сестру. До встречи весной! — тихо прошептала она.

В ответ только ветерок пронёсся над ней, растрепав косу.

Любава телепортировалась домой с большим грузом и только оказавшись там скинула всё своё богатство на стол: слишком тяжёлыми были книги, которые оттягивали руки.

Не успела она пристроить приобретённые книги, как пришло сообщение из дворца. Её вызывали на встречу с императором. Сердце у девушки захолонуло, а перед глазами промчались старые воспоминания о тяжёлом отравлении Вериона, и она без сил свалилась на стул.

«Так, Любава, взяла себя в руки: нечего надумывать того, что ещё не произошло, поэтому подняла свою задницу и рысью во дворец», — уговаривала себя травница, но сердце при этом билось сильно и быстро, его стук отдавался и в ушах, и в горле.

Очутившись в кабинете мага и узнав, что он находится в кабинете императора, Любава двинулась в нужном направлении.

— Добрый день, Ваше Величество!

Увидев Вериона живым и здоровым, она выдохнула с облегчением.

— Добрый день, госпожа Инсигнис. Присаживайтесь, у меня сегодня слишком много вопросов к вам.

Любава с интересом посмотрела на императора.

— Слушаю вас, Ваше Величество!

— Первое, о чём я вас хотел спросить, это о том человеке, который хотел убить моего брата. Вы не заметили ли чего-нибудь странного?

— Он вёл себя вполне адекватно, но был один момент: если бы я его не обездвижила, то мужчина бы бросился на моего ученика с ножом. Даже если считать, что это бред, который выдал мой мозг, то вот ещё одна несопоставимая вещь. Обычно преступник старается после нанесения повреждений скрыться и скрыть оружие, которым убивал, но в данном случае этого не произошло: он так и продолжал его держать при себе.

— Я понял вас. Второй вопрос, вернее будет сказать предложение: вы назначаетесь целителем, будете наблюдать за состоянием беременности моей невесты и сами будете принимать роды. После всего, что происходит вокруг меня, я уже никому не доверяю.

— Хорошо, Ваше Величество, но с условием, что я не буду переезжать во дворец.

— Договорились! И третье сообщение: к нам поступило письмо, в котором император Каритаса, Локиас Фастус, просит известную травницу из рода Инсигнис, Любаву Инсигнис, приехать в империю Каритас, жительницей которой она является.

— И что вы ответили, Ваше Величество? — Она всем телом наклонилась вперёд, ожидая вердикт императора.

— Любава, успокойся, из своих источников нам удалось выяснить, что император заболел какой-то болезнью, целители не могут его вылечить и последняя надежда для него — это ты, — ответил Верион, беря любимую за руку и нежно поглаживая её запястье для успокоения.

— Когда выезжать, Ваше Величество?

— По возможности быстрее, не хотелось бы видеть на его месте другого императора: ещё неизвестно, как с новым правителем будут развиваться отношения. — Император улыбнулся, но при этом лицо оставалось серьёзным.

Глава 42

Четыре дня прошло после разговора с императором, и Любава вместе с Верионом стояла возле ворот дворца в Каритасе. Марьяну на этот раз Любава оставила дома: неизвестно, сколько времени она будет здесь находиться, а Курана присмотрит за ней. Девушка очень ответственно подходила к своим обязанностям, только поэтому травница решилась расстаться на время с дочерью.

Верион показал письмо-приглашение гвардейцу, стоявшему возле ворот, и после недолгой проверки они оказались внутри дворца. Её встречал тот же самый дворецкий, с которым она познакомилась больше года назад, когда была приглашена для лечения бастарда императора — Локиаса Фастуса. Вроде, времени прошло всего лишь ничего, а казалось, что чуть ли не полжизни пролетело: столько всего нового случилось.

Дворецкий сразу же провёл их в спальню императора. На кровати, застеленной белоснежной простынью, неподвижно лежал резко исхудавший больной. Его бледное худое лицо покрывали крупные капли пота, черты заострены, а большие чёрные глаза были полны безысходной тоски.

Возле него на кресле сидела императрица, которая так и не смогла подарить ему наследника. Тёмное свободное платье подчеркивало гибкость её фигуры. Она не была красива, но какая-то изюминка в ней присутствовала, как бы притягивая к себе взгляды. Женщина оглянулась на вошедших и внимательно осмотрела их. Взгляд её карих глаз метнулся вначале к Вериону, оценивая по достоинству, и только потом к Любаве, отчего она слегка скривила губы, но промолчала.

— Прошу вас, господа, мы вас ждали, — холодно произнесла императрица. — Если я не ошибаюсь, это вас считают самой сильной и талантливой травницей на двух материках?

— Может быть, считают, Ваше Величество, но для меня такие слухи совершенно не имеют значение: моё призвание — помогать существам, — может быть, из уст Любавы это звучало пафосно, зато было сказано от всего сердца.

Императрица лишь хмыкнула. Она указала на императора, который при их разговоре ни разу не шевельнулся.

— Целители всех королевств осмотрели, но никто не вынес вердикт. Не могут понять, что за болезнь напала на императора.

— Давно это началось? — поинтересовалась Любава, начав осматривать императора. Он смотрел в одну точку на потолке и не реагировал на происходящее в комнате.

— После смерти этого противного мальчишки, его бастарда. Вначале он частично уходил в прострацию, теперь же из неё не выходит совсем: витает где-то в своих мыслях, — зло выдавила из себя императрица.

Видимо, наличие бастарда очень сильно задевало её, когда она сама оставалась бездетной.

— Целители что говорили о его состоянии? — спросил Верион.

— Все указывали на разные органы, потом начинали спорить между собой, так и не придя к единому мнению, — повторилась она.

— Они в какой-то степени все были правы: у него поврежден весь организм, и жить ему осталось мало, если не принять меры. Но в первую очередь надо лечить не его органы — они вторичны; нужно лечить его общее состояние. Надо менять состояние его мышления. С этим могли бы хорошо справиться менталисты, но раз речь идёт об императоре, никого к нему не допустят.

— Что вы тогда можете предложить? — поняв из сказанного, что не всё так просто, спросила императрица.

— Мне нужна одна трава, только она может помочь его спасти: все микстуры или настойки здесь бессильны — только трава под