лучше завтра, — устало отказался я, — мне же на награждение. Сам говорил, что выглядеть я должен идеально. Да и дела не все закончил. После награждения мне ещё в имперскую канцелярию. Вот потом можно и оторваться.

— Принимаешь наследство? — уточнил виконт.

— Да, — я задумчиво кивнул, — кстати, разобрались с моим делом? Удовичи больше не имеют ко мне претензий?

— Да. Все обвинения сняты. Но у них в роду по-прежнему разлад. Прошло чуть больше десяти дней с момента смерти главы рода. Так что делёжка наследства затянется надолго, и о тебе точно забудут.

— Это хорошо. Я пока не готов решать вопросы с крупным княжеским родом.

— Насчёт того, что тебя отпустили прямо в руки СБ Удовичей, тоже есть информация, — продолжил он, — следователь была на подсосе, причём у десятка разных княжеских родов одновременно.

— «На подсосе»? — Я не был знаком с таким выражением. — И это что это значит?

— Ну… крупные аристократические роды подкармливают важных людей как раз для подобных случаем. Выплачивают ежемесячно зарплаты, а за помощь могут и премию подкинуть. Удович дела вёл не слишком честно, так что наша собственная безопасность уже четырёх человек вычислила.

— Разве это нормально? Куда смотрит император! — Моё возмущение было вполне понятно. Служащие важнейших структур кормятся с рук аристократов. Это же бред!

— Нормальная практика, — развеселился Павел, видя мою реакцию, — главное, чтобы работали по закону. А закон иногда можно немного и повернуть. Как было и в твоём случае. Следователь действовала строго по уставу. Да, отпустила тебя прямо в руки безопасников рода, но к документам не придраться.

— А то, что я прохожу по военному ведомству, её не смутило? — нахмурился я. — Она не могла не знать этого.

— Ты по бумагам ученик рунолога. Невелика птичка, к тому же, простолюдин на тот момент.

— Понятно. И что, ей ничего за это не будет? Она же, по сути, подписала мне смертный приговор. Безопасники Удовичева не оставили бы меня в живых.

— Думаю, оставили бы, — покачал головой Павел, — но только вряд ли целым и здоровым. Переломали бы пальцы, отбили почки… вариантов много. Но не убили бы.

— Ещё непонятно, что лучше!

— Моему отцу пришлось вмешаться. Следователя понизили в должности с переводом подальше от столицы. Поверь, это весьма существенное наказание. Тем более, для молодой женщины, которая привыкла жить в большом городе.

— Ладно, — махнул я рукой, — будем считать, что справедливость восторжествовала!

Утром я в идеально выглаженной форме стоял в торжественном зале министерства обороны. На голове фуражка, на плечах сержантские погоны. Вокруг было много военных. В этот день награждали отличившихся, и было их немало.

Среди собравшихся я чувствовал себя неуютно, явно привлекая взгляды. Оно и понятно. Выглядел я слишком молодо. Форма новенькая, не обмятая, да ещё и погоны сержантские. При взгляде на меня возникает слишком много вопросов. Кто я такой, за какие заслуги нахожусь здесь, да ещё и в немаленьком звании.

Я прикрыл глаза и дал себе минуту. Этого времени хватило, чтобы прийти в себя и успокоиться. Не такая уж проблема принять заносчивый вид, если вспомнить собственное прошлое.

— Ты стоишь с таким видом, будто сын самого императора! — Ко мне подошёл Павел в парадной форме. — И не подумаешь, что всего пару недель назад был простолюдином.

— Мой род значительно старше твоего, — я поднял руку с кольцом, — кровь предков течёт по моим венам.

— Мне бы такое самообладание, — с уважением произнёс Павел.

В зале не было сцены. Просто в торце поставили небольшой стол, рядом с которым собрались генералы.

— А вот и генерал Медведев, — кивнул Павел на одного из пожилых мужчин, — ты не знаком с ним лично?

— Довелось увидеться, — произнёс я кисло. Вроде бы у нас с его семейством всё ровно, но не уверен, что такой человек забудет того, кто создал проблемы. Во всяком случае, так считают сын и дочь генерала. Пусть вроде как он и не разделяет этого мнения, но теперь знает, что я числюсь по военному ведомству…

В двери вошёл молодой человек в пышной военной форме, белой с золотом. Он был немного старше меня.

— Это младший сын императора, Александр Петрович, — сообщил Павел, — на награждении обязательно должен присутствовать представитель императорской семьи.

— Господа! — Вперёд вышел распорядитель. Его голос разнёсся по залу.

После чего он представил собравшихся генералов и сына императора.

Началось награждением. Распорядитель произносил фамилию, а человек выходил к столу, где и получал заслуженную награду под аплодисменты собравшихся. Длилось это действие достаточно долго. Я простоял на месте почти час, пока не прозвучало моё имя:

— Сержант Максим Викторович Андер за храбрость и талант награждается орденом святой Анны третьей степени!

Я вышел к столу, где генерал Медведев повесил мне на шею узкую красную ленту, к которой был прицеплен орден, и вручил небольшую коробочку.

После этого я по правилам, которые мне вдалбливал Павел, повернулся к сыну императора и поклонился

— Служу империи! — произнёс я.

Александр снисходительно кивнул, глянув на меня, как на пустое место.

Я отошёл обратно к генералам.

— Поздравляю, Максим, — тепло произнёс Медведев и пожал мне руку.

После этого мою руку пожали ещё один генерал и полковник.

Когда я отходил от стола, распорядитель вызывал уже следующего, а меня схватил под руку Павел и повёл к себе в кабинет. Получив награду, можно было покинуть мероприятие. Правда, в соседнем зале были накрыты фуршетные столы, но я сразу сказал, что меня это не интересует.

— Поздравляю! — Павел усадил меня и взял коробочку из моих рук. — Сразу третья степень!

— Да, — кивнул я, — мне вроде четвёртую обещали. А тут третья.

— Могли бы и второй дать! — не согласился со мной Павел.

Я снял ленту с шеи. Орден был в виде красного креста. Красивый. Аккуратно убрал его в коробочку и покрутил в руках планку, которая до этого лежала там.

— Давай помогу, — вызвался Павел, — орден носят с парадной формой, а с обычной обходятся планкой. Тебе бы не мешало выучить награды и соответствующие планки.

— Займусь, — я тяжело вздохнул, понимая, что это и вправду надо сделать, — поеду, переоденусь и в имперскую канцелярию. Пообедать не успеваю. Меня записали