прикрывая лицо рукавом от жара, выкрикивал команды. Видел Горохова, который стоя на дебаркадере, размахивал руками и тоже что-то кричал. Видел, как несколько дружинников скрутили кого-то у дальнего причала — видимо, поймали диверсанта.

Но загорались не только корабли. Один за другим занимались постройки. Первым — гостевой дом. За ним — казарма, и почти сразу же — несколько жилых домишек. Пламя перекидывалось с крыши на крышу, и чёрный дым поднимался над посадом, смешиваясь с дымом из гавани.

И тут со стороны степи донёсся вой.

Сначала еле слышный, почти заглушённый треском горящих кораблей, он нарастал с каждой секундой, становился чётче, и вот уже весь горизонт за холмами ожил. Кочевники пошли в атаку, стремительно сокращая дистанцию.

Но паники по-прежнему не было. Занявшие свои места расчёты пушек откидывали чехлы, подносили заряды, раздували фитили. Камнеметы скрипели воротами — обслуга этих орудий натягивала жгуты, закладывала в ковши глиняные фугасные бомбы. Ракетчики суетились у своих установок, проверяя направляющие и запалы.

На крышу поднялся генерал, сухо кивнул Сергею, осмотрелся и, поднеся бинокль к глазам, сосредоточился на приближающейся орде. За ним, один за другим, появились Дронов и Петров.

Сергей невольно вспомнил смешки про «консервные банки». Мол, один залп картечи — и вся консервная банка в дырках. Легко, весело, с азартом.

Теперь никто не смеялся. Орда шла на них стеной. Порт горел. Дым застилал небо.

Сергей знал, это не все. Где-то должны ударить норманны.

И как в воду глядел. Ждать почти не пришлось, они шли по реке, спускаясь вниз по течению с той стороны, откуда их точно никто не ожидал. Низкобортные галеры, одна за другой, бесшумно скользили в утренней дымке, и на каждой палубе, вплотную друг к другу, стояли вооружённые люди. Грохнули пушки береговой батареи, но расстояние было предельным — ядра вспенили воду метрах в двадцати от головной галеры. Недолёт.

Сергей навелся на ближайший корабль, и увидел норманнского мечника. Тот стоял на носу, широко расставив ноги, и ветер трепал его длинные русые волосы, выбившиеся из-под конического шлема. Кольчуга до колен, каплевидный щит за спиной, на поясе — длинный прямой меч с массивным навершием.

Почти два десятка судов. На каждом — не меньше полусотни десантников, плюс гребцы, которые, судя по всему, тоже были вооружены. Итого — до полутора тысяч бойцов.

Внезапно грохнули пушки с другой стороны. Сергей обернулся, но сквозь дым ничего не увидел. Только когда ветер на мгновение разорвал плотную пелену, он разглядел вторую волну — ещё два десятка галер, идущих широким фронтом со стороны моря. Эти были загружены иначе. Людей на палубах — меньше, зато на каждой — осадные орудия. Небольшие катапульты, уже собранные и готовые к стрельбе, и лёгкие баллисты, заряженные короткими, толстыми стрелами-болтами. Рядом с ними лежали десятки штурмовых лестниц — длинных, с железными крючьями на концах.

И еще какие-то чёрные кучи, наваленные прямо на палубах. Сергей прищурился, пытаясь разглядеть их сквозь дым, но не смог, дым повалил слишком густо, а потом внизу, со стороны степи, загрохотало. Сергей кинулся к парапету почти одновременно с сорвавшимися с направляющих ракетами.

Орда подошла уже близко — первые ряды кочевников были метрах в восьмистах от стен. Они неслись во весь опор, и выставив копья, поднимали густую пыль.

Картечь ударила в передние ряды, пробивая в них буквально целые просеки. Кони падали, всадники летели кувырком, но задние, перепрыгивая через тела, продолжали нестись вперёд. Лава даже не замедлилась.

И тогда ударили ракеты.

Дронов не стал мелочиться. Все три установки дали залп почти одновременно. Тридцать зажигательных и тридцать фугасных ракет с воем ушли в небо, прочертив над степью дымные дуги. Сергей видел, как они поднимаются, как на мгновение зависают в высшей точке, а потом, одна за другой, рушатся в гущу атакующих.

Фугасы легли первыми, и там, где только что скакали всадники, взметнулись фонтаны огня, дыма, и каких-то ошметков. Взрывы рвали людей и коней на куски, разбрасывая их на десятки метров. Каждый такой разрыв оставлял после себя воронку, заваленную телами, и на несколько секунд атака захлёбывалась.

А следом пошли зажигалки. Они разбивались о землю, о щиты, о тела, и горящая смесь разливалась широкими лужами. Степь вспыхнула, как порох. Огонь побежал по сухой траве, поджигая всё на своём пути. Люди горели заживо, кони, обезумев, сбрасывали всадников и неслись прочь, топча своих же. Крики, ржание, треск пламени — всё смешалось в один невыносимый, адский гул.

Шесть десятков ракет превратили стройные ряды атакующих в хаос. Те, кто ещё недавно неслись единой лавой, теперь метались по степи, пытаясь вырваться из огненного ада. Задние ряды, не видя в дыму ничего, кроме пламени, начали поворачивать коней. Передние, те, кто уцелел под картечью и взрывами, всё ещё пытались идти вперёд, но их было слишком мало, и их уже встречали пушки.

Сергей не мог стоять без дела. Он рванулся к лестнице, но генерал остановил его резким окриком.

— Ждать!

Сергей замер. Дисциплина вбивалась в него годами службы, и сейчас сработала быстрее разума. Он знал: его война начнётся только тогда, когда где-то произойдёт прорыв. Только тогда он возглавит «пожарную» команду, резерв, который ждал своего часа у подножия девятиэтажки.

Он знал этот строй наизусть. Две сотни закованных в железо могучих воинов — «Волчья» гвардия Бабки, прошедшая уже десятки, если не сотни стычек. Больших и маленьких. Внутри каре, прикрытые их щитами, ждали лучшие стрелки Новороссийска: пищальщики, пушкари с тремя шестидесятимиллиметровыми орудиями на лёгких лафетах, мушкетёры с новенькими казнозарядными ружьями. Это была та сила, которой гарантированно хватит на любой пожар. Живой таран, способный заткнуть любую брешь, раздавить любой прорыв.

Но от этого ожидание становилось только невыносимее.

Сергей метался по крыше, сгорая от нетерпения. Он переходил от парапета к парапету, вглядываясь в дым, пытаясь угадать, откуда придёт удар. Степь заволокло чёрным маревом — горела трава, горели кочевники, горели деревья и корабли. В порту, сквозь просветы в дыму, мелькали паруса — норманны всё лезли и лезли, как муравьи, и береговые батареи захлёбывались огнём.

Но прорыва пока не было. Никто не добежал до стен. Никто не перелез внутрь. Оборона, выстроенная за полтора года, держалась.

Интересно было бы встретиться с тем, кто спланировал эту атаку. — отстранено подумал Сергей, глядя на поднимающиеся клубы нового дыма. — Пожать руку, а потом свернуть шею.

То, что он принял за чёрные кучи на палубах, оказалось пропитанными смолой рулонами соломы. Их сгрузили с тех галер, что пробились к берегу, выкатили