Вик перевела взгляд на Сару.

– Почему она здесь?

Мэй резко оттолкнулась от стены, словно готовая снова броситься в драку, но Сара остановила ее властным взмахом руки.

– Мэй – Страж. Наверное, она просто хотела убедиться, что со мной все в порядке.

– С тобой? – переспросила Вик. – Насколько я помню, сегодня вечером никто не пытался убить тебя.

– Послушай, ты, мелкая… – начала Мэй, но Сара оборвала ее на полуслове.

– Успокойся, Мэй, или я выставлю тебя вон, – резко бросила она.

Стражница замолчала, вновь привалившись к стене с яростным выражением лица. Сара вздохнула и повернулась к Вик:

– Вернемся к делу. Во время обряда ты… видела что-нибудь? Что-нибудь необычное?

– Как нити? – Вик вспомнила, что Натаниэль называл успех «распутыванием узла».

– Да! – выдохнула Сара, но тут же поправилась: – То есть нет. – На ее лице отразилось замешательство. – Значит, ты не использовала магию, чтобы выпутаться из этого?

Вик снова лишь пожала плечами.

– А что вы видели со стороны?

– Магия стара как мир, – задумчиво протянула Сара. – Это было похоже на огромное клубящееся облако. Я никогда раньше не видела, как проводят этот обряд.

– А когда я поднялась? – спросила Вик, гадая, стали ли те пресловутые нити более упорядоченными. Может, она и правда сделала что-то неосознанно? Применила силу, сама того не ведая?

– Все было так же, – покачала головой Сара. – Только ты стояла на коленях, а из твоих глаз хлестала кровь.

Вик тяжело откинулась на спинку кресла и провела пальцами под глазами, а затем бросила настороженный взгляд на Мэй Лин, которая продолжала наблюдать за ними, подозрительно прищурившись.

– Натаниэль хочет, чтобы я замолчала, – глухо произнесла Вик. – Есть хоть малейший шанс, что я ошибаюсь в его намерениях?

– К сожалению, нет, – ответила Сара. – Он мог бы выбрать гуманный путь: убедить Старейшин стереть или изменить твои воспоминания о замке. Внушить тебе, что все это было сном. Но такие заклинания чертовски сложны и часто дают сбой. Скорее всего, он просто прикончит тебя, чтобы покончить с проблемой раз и навсегда.

– Замечательно.

Вик одним глотком опустошила кружку. Теперь, когда ее собственное убийство обсуждали как обыденное дело, виски уже не казался таким обжигающим.

– Натаниэль прекрасно понимал: Старейшины не дадут добро на твое устранение, даже если ты провалишь обряд, – заговорила Сара, крутя в руках пустую чашку. – Именно поэтому он настоял на присутствии выпускников и мастеров. Никто из совета не рискнул бы пойти против Макса, если бы на них не давило все сообщество Ордена.

– И что Макс сделает с остальными, если они выступят против него? – спросила Вик. Ей было трудно представить его мстительным тираном.

– Они боятся не мести, – покачала головой Сара. – Они боятся, что он просто уйдет. Орден сейчас слишком уязвим, чтобы лишиться его поддержки. Потерять Макса для них – значит остаться без щита.

Вик нахмурилась. Ей было сложно сопоставить эту внезапную «уязвимость» с тем, что Орден выставлял напоказ: вековой камень, древние традиции, мощь священного института, который кажется незыблемым.

– Ладно, хватит о Максе, – отрезала Сара, подаваясь вперед. – Расскажи лучше, что произошло перед встречей.

Вик мельком взглянула на Мэй, но Сара нетерпеливо кивнула, поощряя ее рассказывать. Вик быстро пересказала события вечера, намеренно опустив самые жуткие детали: белесые белки глаз Рэйчел и то тошнотворное ощущение, когда мухи внутри нее зашевелились, будто обладая собственной волей.

Сара заметно вздрогнула.

– Ты же Страж, – подала голос Мэй из-за ее спины, иронично вскинув бровь. – С каких пор тебя это коробит?

Сара лишь закатила глаза и махнула Вик, чтобы та продолжала.

– Макс соврал, что сам нашел тело, – произнесла Вик.

– Ты же видела, как на тебя отреагировала толпа, – отозвалась Сара. – Он хотел, чтобы их внимание было сосредоточено на главном: на нас напали.

– Макс уверен, что за этим стоит Братство Манна, – добавила Вик.

Сара поморщилась, словно от зубной боли.

– Братство не смогло бы пробить внешнюю защиту. Если это они, значит, они уже внутри замка.

«Конечно, они внутри», – подумала Вик. Раз Арен явился к ней во сне, он мог проделать то же самое с кем угодно.

– А что, если это Натаниэль? – спросила она. – Вдруг он работает на Братство?

– Натаниэль – кусок дерьма, – отрезала Сара. – Но он фанатично верен Ордену. Не думаю, что он пошел бы на такое, если бы не был в крайнем отчаянии.

Вик знала: Натаниэль готов переступить черту. Он уже нарушил правила, притащив новобранцев первого уровня в Лимбо только ради того, чтобы доказать свою правоту. Он солгал Генри, чтобы тот прибыл в замок как можно скорее. Насколько безумной была мысль, что он сам мог выпустить оркана внутри этих стен?

– К тому же Старейшины годами откладывали открытую войну, – продолжала Сара. – Они даже шли на уступки, предлагая Братству вернуться в Орден, если те откажутся от своих радикальных идей. – По ее тону было ясно: стратегию мягкости она презирает. – Если я правильно помню, переговорами занимался как раз Натаниэль. Он был официальным эмиссаром Ордена при Арене Манне, пока все не пошло прахом.

Значит, у Натаниэля был прямой канал связи с Ареном? И, допытываясь у Макса, кто именно нашел тело, он уже знал, что это была Вик. Для нее все складывалось в единую картину: этот человек был как минимум главным подозреваемым.

– Все это загнало Братство и Орден в своего рода патовую ситуацию, – добавила Сара. – Члены обеих групп почти не пересекаются, но мы уничтожаем орканов, которых они порождают, при первой же возможности.

– Я вполне могу продолжать их подавлять, но ситуация будет только ухудшаться, пока мы не устраним первопричину.

– Значит, главное идеологическое разногласие между Орденом и Братством в том, допустимо ли использовать магию орканов? – спросила Вик.

– Не совсем, – ответила Сара. – Ты, должно быть, заметила, что Ордену плевать на нас, созданных ведьм. Нас трудно найти, еще труднее обучить и почти невозможно контролировать. – Сара сделала паузу, допивая виски. – Братство же идет еще дальше. Они считают, что созданные ведьмы – это… что-то вроде болезни. Что-то неправильное, какая-то мутировавшая, дефектная магия.

– Но ведь Арен Манн сам входит в их число! – возразила Вик. Она отчетливо вспомнила фрагмент своего сна: он сотворил это с собой, еще когда был магом на службе Ордена.

Сара презрительно фыркнула.

– Как будто в предрассудках вообще есть смысл, – проворчала она.

– Но я не понимаю, – настаивала Вик. – Неужели они не видят, что он – ходячее лицемерие?

– Он и рожден таким, и создан по собственной воле, – устало проговорила Сара. – По его логике, это дает ему исключительное право судить всех созданных. Он заявляет, будто большинство